Главное, чтобы на нас брызги не попали.

Обе ручные пушки Нокса оказались выведены из строя, но он попросту пнул Лили, отбросив её на десяток метров; девушка упала и вновь замерла. Разворот и рывок в мою сторону, без реактивной тяги, но всё же быстрый; пинок, и я тоже отлетаю.

Больно, но удаётся встать и швырнуть "обычную" коррозийку; вернее, наоборот, швырнуть и встать. Переключение режима работы автоаптечки на более оптимальный заставило боль чуть отступить, и даже левая рука зашевелилась.

Поодаль, возле ворот, ведущих к Цитадели, появились ещё четверо солдат; Нокс помчался в их сторону. Я же трёхногой черепахой, которой очень хочется жить, бросился к выпавшему из рук Лили гранатомёту.

Хотя её пушка была куда качественнее моей, чуда точности в этот раз не произошло.

Но и так вышло неплохо.

Граната взорвалась на земле, между двух инженеров, поспешивших на помощь начальству, и собственно начальством. Пуля оставшегося сзади снайпера проделала во мне ещё одну дырку; я выпустил гранатомёт из рук.

И сменил Щелкунчиком с одной пулей в ПБ.

Двое солдат целились в меня. Я целился в одного из них.

Взрыв. И ещё одна дырка.

Я упал, сбитый с ног отдачей собственной винтовки. Простреленная нога не слушалась, но я смог усесться, и материализовать автомат.

Око за око, зуб за зуб, а нога за ногу.

Два взрыва подряд сказались не лучшим образом и на равновесии генерала, а мои — чувствительно отдающиеся даже несмотря на работу автоаптечки — выстрелы отнюдь не улучшали его ситуацию. Всё же, в отличие от меня, он смог подняться.

— А стрелять-то нечем — злорадно прохрипел я.

…Грёбаная драматическая ирония.

На корпусе брони, в районе груди, открылась ниша, из которой высунулся не большой, но вполне приличный ствол.

*ля.

Модификатор гранат "с телепортом", затрофееный на блокпосте, был на самом деле дерьмовеньким: белое качество, низкая эффективность, вдобавок не было нормальной системы наведения — требовалось задавать цель вручную. Чисто трофей, чтобы загнать подешёвке.

Однако он был. А ещё у меня было ЭХО с мысленным управлением.

Ствол на бронемехе ещё выдвигался, когда граната возникла в моей руке — и снова исчезла.