Ник печально пошевелила когтями, убеждаясь, что это не бред из-за хаоса или шторма.

— Ты тоже её видишь, Этьен?

Мальчишка сглотнул и уточнил:

— Ты… Оборотень или ловец?

Ник честно призналась:

— Да чтоб я сама знала. Еще пять минут назад была человеком.

Небеса ответили непрекращающимся грохотом — шторм нарастал. Он прижимал к земле, он заставлял глотать воздух, ставший кипятком, он пустил кровь из носа, он заставлял сердце трепыхаться в груди и рваться наружу.

Ник плюнула на руку, то есть на лапу, на недоумение, на генетическую карту, не подготовившую её к такому, и со всей силы разрядила кинжал в землю. Громыхнуло еще сильнее, в ушах что-то хрупнуло, и стало приятно тихо, словно обложили ватой.

Ник подхватила мальчишку на плечо, уже отказываясь понимать себя, и рванула в сторону поста, летя, как стрела, пока вокруг была блаженная тишина. Как гасит волны в море масло, так и магия кинжала погасила шторм. Жаль только, рука возвращаться не собиралась. Ей было неплохо и лапой.

На пост она прилетела крайне быстро — кажется, и четверти часа не прошло. Как раз за Границей стражи спешно запаковывались в две потрепанные жизнью ультры, а еще пара отчаянно глупых — в инфры. Может, они и опаздывают с помощью, но пытаются несмотря ни на что.

Она протянула впечатленного бегом Этьена первому попавшемуся оборотню.

Присела на корточки.

Выдохнула.

— Отбой, парни. Там такая фигня — орки рогатые рядом не стояли. — Ник подумала и поменяла позу, выпрямляя ноги. Было отчаянно хорошо. Жаль, правая лапа плевать на все хотела. Карябала когтями асфальт, как масло. Приятно до ужаса.

Кто-то ахнул.

Кто-то подал фляжку с чем-то терпким.

Кто-то выбил фляжку из руки, протягивая что-то свое:

— Это чай, успокаивающий. Для беременных безвредно.

Ник зевнула:

— Я ловец, а не беременная. — Но чай приняла и даже залпом выпила. — Вкусно.