— В смысле?

— Тебе приблизительно двадцать пять. Этому списку, точнее списку требований к принцу больше пятнадцати лет, насколько я понимаю — ты его писала лет в семь-восемь… Почему он стал действовать только сейчас?

Ник пожала плечами:

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Возможно, все упирается в возраст, но что такого в двадцати пяти годах? Я еще понимаю пресловутые восемнадцать у всех разумных… Но двадцать пять? Почему? — он чуть запнулся на словах: — Кстати, ты заметила, читая заключение судмедэксперта, что он определил приблизительный возраст мисс Икс, как восемнадцать-двадцать лет?

Ник нахмурилась и возразила:

— Не может быть. Во сне мы все были одного возраста.

Лин кивнул:

— Значит, и тебе может быть восемнадцать-двадцать.

Она резко вскочила со стула:

— Не может быть! Если я не помню событий с семи до пятнадцати лет, то это не значит, что их не было, Лин!

Он мягко сказал:

— Ники, я не хотел тебя задеть…

— Мне двадцать пять! Не больше, но и не меньше!

— Ники… Прости, пожалуйста…

Она стремительно развернулась и вылетела прочь из дома — сейчас хотелось побыть одной. Лин одной фразой попытался перечеркнуть её жизнь, все, что она знала о себе. Это было неправильно. От Лина она такого не ожидала. Это было… Сродни предательству! Он ей не верил, сейчас в её возраст, а потом?! Во что он не поверит потом?

Ей двадцать пять! Никак не восемнадцать!

Как Лин мог такое сказать! Это её жизнь, а не его…

Она долго летела по полю из клевера. Очень долго. Так, что даже удивиться успела — она не умела так долго выдерживать стремительный бег. Просто не могла. Не хватало сил. Раньше.

Ник остановилась, осознавая случившееся. Разворачиваясь. Замирая. Вслушиваясь в тишину. Кругом только изумрудное сияние голодного клевера, и она посреди поля. Огромный сереющий купол неба, дорога и сливающийся с еще темным лесом автодом стали далекими и нереальными. Только яркий проем двери и сидящий на ступеньках, явно сжимающий руки в кулаки Лин были настоящими, но к ним еще нужно вернуться. По полю из клевера — его листики разворачивались, демонстрируя по четыре счастливых для людей лепестка. Целых четыре смертоносных для леди Холма лепестка.