Сердце заполошно забилось в груди, только клеверу нельзя показывать свой страх. Она вообще его не боится. Она не леди, она… Оборотень. Лигр. Ой, лигрица, конечно же.

Ник присела на корточки, чуть касаясь травы — она обжигала пальцы, прикусывая лепестками и напоминая — тебе тут не место. Это мир людей, тебя тут не ждут!

Ник собралась с силами и ткнула пальцем в ближайший четырехлистник:

— Я недовольна тобой. Брендон Джонс и другие люди рисковали своими жизнями, чтобы округ жил, а ты не справляешься с работой. Ты не защитил людей в городах, и теперь города вымирают. Я что-нибудь придумаю, чтобы защитить людей, клянусь тебе, но и ты должен постараться. Понял?

Клевер поник под её указующим пальцем, словно ему стало стыдно.

Ник выпрямилась — ей тоже сейчас было стыдно за свою абсолютно глупую детскую выходку. Лин же говорил не раз, что ему все равно, кто она. Нагайна, леди Холма или вампир… Ник поежилась, вспоминая, как читала мысли у Брендона и других парней. Всегда вампиров — ни разу ей не удалось прочесть мысли невампира, а ведь она пыталась. Получается, что она… Она могла стать не оборотнем, как сейчас, а вампиром? Кто она вообще? Почему она так способна меняться? Зачем вообще ей меняться? Ей и человеком было неплохо…

Ник прикусила губу и пошла по полю обратно, ведь Лин по большому счету ничего ужасного не сказал. Зато стало понятно, почему её называли в приюте идиоткой и запирали в душе. Стало понятно, что в семь-восемь лет, как ни старайся, пятнадцатилетней по уму не станешь, даже если выглядишь на пятнадцать. Только еще бы понять — кто это проделал с ней? И зачем. Пока последнее, что Ник помнила, это были взрывы, крик про принца и черная с алым отливом по краям капля крови Холма на ладони. Больше ничего не вспоминалось. Но не кровь же Холма такое с ней проделала. Она не забирала кровь с собой, у неё тогда, кроме небольшого рюкзачка, отобранного позже в приюте, ничего не было. Тогда что она не помнит между гибелью Холма и бомбардировкой, под которую она попала?

Лин, заметив, что Ник пошла обратно, встал и неуверенно направился ей навстречу — волнуется же из-за клевера. Ник легко перешла на бег — кажется, магическая блокировка, которую упоминал Мигель, рухнула сама собой. Ник врезалась в Лина, тут же обнимая за талию и шепча в шею:

— Прости, прости, прости, я такая глупая иногда.

Он положил ладонь ей на затылок:

— Малыш, не пугай меня так больше. Клевер же… И, Ники, мне все равно, кто ты и сколько тебе лет, появилась ты в лаборатории или росла в семье, я хочу лишь одного — сделать тебя счастливой, Ники… Только это.