— Это такая нежить, которая находит трещину в сердце…

Закат обреченно её поправил:

— Считывает эмпатический слой…

— …Ники, не надо, — Мигель постарался её остановить, но она безжизненно продолжила, чувствуя, как пол уходит из-под её ног:

— Душеедка подстраивается под объект, меняясь внешне под его предпочтения, и со временем убивает его. — она потрясенно посмотрела на грустного Лина, на гладящего её по голове Мигеля, на прикусившего губу Брендона: — Вы знали. Вы все знали! Вы знали, что полиморфы — это душеедки, и молчали. Я оркская душеедка!!!

Голова кружилась и звенела. Ноги то и дело пытались подогнуться, чего с ней даже в пылу боя редко бывало. Мягкий, ласковый голос Лина звучал где-то далеко, как и слова, сказанные явно Мигелем — вот не умеет тот утешать: «Ники, ты разумна, в отличие от них». Словно у душеедок не может зародиться разум — Ник помнила, как убивавшая Эвана душеедка прошептала перед смертью «Папа…». Просто та душеедка не умела поддерживать свою жизнь иначе, как научилась Ник. Вампиры научились, а душеедки нет.

Брендон пытался её успокоить:

— Мы не могли тебе такое сказать, хоть сразу сообразили, кто ты после того, как ты стала подстраиваться под Лина, становясь оборотнем… Ники, нам все равно, кем были твои предки.

Руки дрожали. А голова взорвалась алой болью — принудительно включился элтел, ему даже душеедки противостоять не могут.

Бархатистый, чуть строгий, удивительно приятный, словно укутывающий одеялом, прогретым солнцем, голос Заката. Тепло его души. Его уверенность, которую не вложить в слова, не передать движениями, а только вот так — мысль к мысли, разум к разуму, душа к душе.

— Ники, вспомни, ты не полиморф. Ты пони, который ничего не знает о геномном импринтинге. И даааа, сейчас тебя такое не утешит, но в самом начале своего пути вампиры были кровожадными убийцами…

— … защитниками человечества, собиравшими последние выжившие крохи разума на Земле.

— …оборотни — безумными тварями, меняющимися под влиянием Луны…

— …защитниками человечества, Закат. Тебе нужно лучше знать историю.

— …а само человечество начало свой путь…

— …да-да-да, от обезьян.

— Вот видишь, Ники, ты сама все знаешь. Так какая разница, от кого ты произошла, если ты стала иной.

— Ты не представляешь, скольких душеедок я убила, когда была ловцом.

Он, кажется, криво улыбнулся, если в душе можно улыбаться:

— Ты не представляешь, скольких я убил, когда повиновался рою и Королеве. И в отличие от тебя, выполнявшей предписания Школы ловцов, у меня никакого оправдания нет.