Я почувствовал, как он похлопал меня по плечу, когда я стоял, прислонившись к старому пианино. Подняв голову, я увидел его улыбающееся лицо.

– Прекрасный голос, Робин, – похвалил Альберт, – и по-русски вы стали говорить бегло.

– Присоединяйся к нам, – пригласил я.

– Не могу, – ответил он. – Робин. Кое-что происходит. Примерно пятнадцать сотен миллисекунд назад прервалась всякая связь.

– Да? – Мне потребовалось какое-то время, чтобы сообразить, о чем он говорит. – О! Раньше этого никогда не делали!

– Да, Робин. Я появился, потому что решил, что генерал Хулио Кассата должен кое-что знать об этом. – И он оглянулся в направлении Кассаты и его девушки, которые продолжали расслабленно двигаться.

– Спросить его?

Альберт задумчиво нахмурился, но прежде чем он сумел ответить, Эсси кончила петь и подошла к нам.

– Что? – резко спросила она, а когда Альберт рассказал ей, пораженно сказала: – Это невозможно. Ведь множество линий не зависят друг от друга, перекрываются.

– Не думаю, чтобы это была поломка, миссис Броудхед, – сказал Альберт.

– Что же тогда? – спросила она. – Опять это вздор ЗУБов?

– Конечно, это приказ ЗУБов, но, мне кажется, этот приказ вызвало что-то происшедшее на Земле. Но не могу взять в толк, что это.

9. На Моореа

Пассажирами рейса со Сторожевого Колеса почти сплошь были дети, и рейс был плаксивым. Немного приободрились, выйдя на околоземную орбиту, но не очень. Навстречу с петель устремились шаттлы, присосались к транспортному кораблю, как поросята к свинье.

Детям не повезло, что первым добрался до них шаттл ЗУБов. В нем было полно аналитиков из спецслужб.

Так что следующие несколько часов прошли для детей совсем не весело. Аналитики ЗУБов «опрашивали» каждого из них, упрямо задавая снова и снова одни и те же вопросы в надежде получить какие-нибудь новые данные и определить, насколько ложной была все-таки «ложная тревога».

Конечно, ни у кого из детей такой информации не оказалось. Потребовалось немало времени, чтобы агенты ЗУБов убедились в этом, но наконец они позволили заняться детьми более добрым людям и программам.

Новая смена занялась подыскиванием места для детей на Земле. Для некоторых это оказалось легко, потому что у них были семьи. Остальных распределили по школам всей планеты.

Места для Снизи, Гарольда и Онико нашлись чуть ли не в последнюю очередь. По старой дружбе они держались вместе. К тому же они не говорили по-русски или по-французски, что исключало школы в Париже или Ленинграде. И они совсем не были готовы к суматохе большого города. Это исключало Сидней, Нью-Йорк и Чикаго. И когда распределяющая программа подыскала места для всех детей, остались эти трое.