В конечном счете Гарольд оказался более чужд детям, чем Снизи и Онико. Эти двое старательно учились. В свободное время работали с информационными машинами, узнавали то, чего от них и не требовалось. Оба быстро оказались в числе лучших учеников класса, а Гарольд, которому с трудом удавалось добиваться респектабельных отметок, завидовал их успехам. И нередко приходил в ярость. Когда однажды машина-учительница начала раздавать результаты тестов за день, он вскочил и закричал:

– Директор! Это нечестно. У этих двоих лучше отметки, потому что они плутуют!

– Гарольд, – терпеливо сказала учительница – уже был конец дня, ученики устали и все становились беспокойны, если не раздражительны. – Стернутейтор и Онико не плутуют.

– А как еще это назвать? У них с собой все время информационные машины класса А, и они ими пользуются!

Школьная машина твердо ответила:

– Гарольд, ты знаешь, что Стернутейтор, как и все хичи, нуждается в постоянном источнике низковолнового излучения для своего здоровья…

– Онико не нуждается!

Машина покачала головой.

– Не нужно говорить о нечестности, если ученик просто носит с собой свою информационную систему. Ведь и у тебя есть собственная на столе. А теперь, пожалуйста, вернись на место, и мы обсудим вечернее задание по концептуализации.

Днем на берегу лагуны Гарольд сидел неподвижно в стороне, Онико плескалась в мелкой воде, а Снизи искал куски коралла.

– Мне жаль, что мы тебе не нравимся, – сказал Снизи.

– О чем ты говоришь? Мы друзья! Конечно, вы мне нравитесь, – солгал Гарольд.

– Я думаю – нет, – откликнулась Онико. – Почему, Гарольд? Я чем-то навредила тебе?

– Нет, но ты человек. Почему же ты ведешь себя как хичи?

– А что плохого в поведении хичи? – раздраженно спросил Снизи.

– Ну, – рассудительно сказал Гарольд, – ты ведь ничего не можешь с этим поделать, раз ты такой, но вы, хичи, такие трусы. Убежали и спрятались от Врага. Я вас не виню, – сказал он с таким видом, что ясно было: он как раз винит всех хичи, – потому что мой папа сказал, что хичи естественно быть желтыми.

– Я скорее коричневый[26], – гордо ответил Снизи; его цвет менялся – признак взросления.

– Я имею в виду не цвет. Я имею в виду трусость. Это потому, что вы не сексуальны, как мы, люди.

Онико подплыла ближе к берегу, шлепая по воде.

– Никогда не слышала таких странных слов! – сказала она.