– Я покажу вам рождение и смерть вселенной, – довольный собой, сказал он. – Вы ведь на самом деле просили об этом.

– Правда?

– Да. Трудность в том, что вы просто отказывались понимать, насколько сложен этот вопрос. Потребуется некоторое время, не меньше нескольких тысяч миллисекунд, даже если вы постараетесь не прерывать…

– Я прерву, когда мне понадобится, Альберт.

Он кивнул.

– Да, прервете. Это одна из причин того, что потребуется так много времени. Но если вы согласны потратить время…

– О, ради бога, начинай!

– Я уже начинаю, Робин. Минутку. Нужно подготовить картинку – готово, – с улыбкой заявил он.

И тут же исчез. Вместе со своей улыбкой.

Последнее, что я видел, была улыбка Альберта. Она задержалась на мгновение, потом не стало видно ничего.

– Ты играешь со мной в Алису в Стране Чудес, – упрекнул я его – упрекнул никого, потому что никого уже не было. Не было ни вкуса, ни зрения, ни осязания, ни запаха.

Но слышать можно было, и я услышал рассудительный голос Альберта:

– Немного забавы для начала, Робин, потому что отныне все становится очень серьезно. А теперь… Что вы видите?

– Ничего, – ответил я.

– Совершенно верно. Именно это вы и видите. Но то, на что вы смотрите, есть все. Это вся вселенная, Робин. Вся материя, энергия, время, пространство, которые когда-либо существовали или будут существовать. Это первичный атом, Робин, моноблок, то самое, из чего произошел Биг Бэнг, Большой взрыв.

– Я вообще ничего не вижу.

– Естественно. Невозможно видеть без света, а свет еще не изобретен.

– Альберт, – сказал я, – сделай мне одолжение. Мне ненавистно это чувство пребывания нигде. Нельзя ли увидеть хоть что-нибудь?

Недолгое молчание. Потом вернулось еле заметное улыбающееся лицо Альберта.