Хеймату, по-видимому, было все равно. Арест и осуждение он рассматривал как несчастную случайность. Цинично и уверенно он говорил об окончательном вердикте истории, потому что не сомневался в том, каков будет вердикт суда. Но когда показания давал я, он настоял на том, чтобы самому проводить перекрестный опрос, а его адвокаты кипели от негодования.

– Вы, Броудхед, – заявил он. – Вы смеете обвинять меня в измене, когда сами связались с врагами человечества! Мы не должны были договариваться с хичи! Убить их, взять в плен, окружить ядро, в котором они скрываются, расстрелять их…

Это было невероятное выступление. Когда суд наконец заставил его замолчать, Хеймат вежливо поклонился, улыбнулся и сказал:

– У меня больше нет вопросов к устройству, именующему себя Робинеттом Броудхедом, – и с гордым и уверенным видом стал слушать дальше.

Таков Хеймат. Но Сирил Бейсингстоук еще хуже, если это вообще возможно.

При первой встрече два отставных чудовища проявляли осторожность. Они знали друг друга.

Хеймат заторопился в зал отдыха и нашел там Бейсингстоука, который лениво смотрел, какие развлечения способно предоставить это новое место. Они серьезно пожали друг другу руки, потом отступили и осмотрели друг друга.

Сирил Бейсингстоук был кюрасаец, абсолютно черного цвета, такого же возраста, как Хеймат (и я), но настолько избалован Полной Медициной, что выглядел лет на сорок пять.

– Приятно снова встретиться, Берп, – сказал он глубоким, красивым и дружелюбным голосом. Бейсингстоук говорил без акцента – ну, может, самую чуточку с немецким или голландским. Его хорошо научили английскому фризские монахи в католической школе. Бейсингстоук родился на островах, но в его речи не было изъянов. Если его не видишь, невозможно догадаться, что говорит чернокожий, хотя говорит он не так, как американцы: гласные звучнее и округлее, более выражена интонация.

Бейсингстоук посмотрел в окно на лагуну.

– Неплохое место, Берп, – сказал он. – Когда мне сказали, что переводят сюда, я ожидал гораздо худшего. Как на планете Афродита, той, что вращается вокруг яркой звезды и на ней можно жить только в туннелях.

Хеймат кивнул, хотя ему был все равно, где находиться. Вспомнив, что он в некотором смысле хозяин, он заказал у официанта выпивку.

– К несчастью, – улыбнулся он, – алкоголь здесь не разрешают.

– В Пенсаколе тоже, – ответил Бейсингстоук. – Поэтому я был так рад, когда меня освободили, хотя, если помнишь, я никогда особенно не пил.

Хеймат кивнул, разглядывая его.

– Сирил? – наконец начал он.

– Да, Берп?

– Ты был снаружи. Потом нарушил свое слово. Зачем ты убил этих людей?