— Ты чего шепчешь? Мамы нет дома, она в школе на родительском собрании, — ехидно произнёс папа.

— Да? То-то Кирюхи даже не слышно, — мы с отцом понимающе заулыбались друг другу. — Как думаешь, у него с оценками всё совсем плохо? — Я уже заранее предвкушала как будет развиваться наша семейная драма. Весь вопрос лишь в том, какой она будет по десятибалльной шкале?

— Ну, судя по тому, — папа провёл рукой вокруг себя, — что я как пришёл с работы, его ещё не видел, сегодня шоу будет полноценное, советую покушать заранее. Малец, у нас ушлый, чтобы пятый угол не искать, он где-то затихарился. И надеюсь это не платяной шкаф!!! Потому как мама уже давно засекла этот схрон! — Громко крикнул папа в пустой коридор. Мы прислушались, в тишине квартиры послышался тихий шорох упавшей одежды. Заговорщики перемигнулись, и демонстративно заговорили громче, чтобы у парня было пространство для манёвра.

Обычно, после собраний в школе, наступало время репрессий со стороны родителей, поскольку мой братец, оказался ещё тот тунеядец. Его не интересовала учёба, он всеми фибрами своей души старался делать вид, что учёбы не существует, но при этом он не был заядлым прогульщиком, но сделать домашнюю работу или учить что-то, было для него нереальным делом. Про себя я частенько называла его мелким наглым засранцем. Когда он был маленьким и пухлым младенцем, мы все его любили без памяти, и он возомнил себя пупом земли, вокруг которого весь мир крутится. Когда наступила пора идти в школу, он был искренне разочарован тем, что это предприятие затянется на долгие годы и тем, что оценки здесь ставятся не за красивые глаза, а добываются трудом и упорством. Меня всегда приводили ему в пример, что не могло не отразится на наших с ним отношениях. Он частенько меня называл меня отсталой ботаничкой, и как правило делал он это отнюдь не про себя, что служило поводом обращаться с ним без излишнего трепета, и я ему частенько отвешивала пинков, когда его наглость и хамство переходила все разумные границы.

Пока я переодевалась, отец подогрел мне ужин, и мы засели на кухне пока не началось шоу.

— Денег я тебе не займу, тебе отдавать все равно нечем. — Накладывая макароны в мою тарелку сказал папа. — Но на обувь денег дам, — шёпотом добавил он.

— Спасибо! Мне немного надо… — облегчённо вырвалось у меня.

— Ну уж нет, — усмехнулся отец и подмигнул. — Обувь должна быть отличной, ты же знаешь. — Обувь — это наш семейный фетиш! Обувь должна быть отличной. Не то, чтобы дорогой, но хорошей.

Почившие в бозе ботинки я носила со старшей школы. У нас даже Кирюха выбирал обувь как профессионал. Выбор летней пары сандалий мог затянутся на полдня.