— Благодарим господина за внимание и заботу.

С этими словами Инара церемонно поклонилась, а затем лёгким движением подхватила сестру под руку, и девушки, тихо переговариваясь, засеменили вниз по коридору. Не успел Мартон опомниться, как они уже юркнули в один из альковов и растворились там без следа.

Только наверху, стоя у резной двери в комнату Кирис, Мартон до боли сжал кулаки и крепко сцепил зубы. Миг спустя он бессильно припал лбом к прохладному дверному косяку, вдыхая запах дерева и старого лака.

«Ещё бы они не испугались до смерти!»

Перед внутренним взором предстал опустевший хутор в Хельдере, темные глазницы окон, заунывный скрип старых петель на тёплом весеннем ветру, невыносимая вонь разлагающихся тел — и одинокий юноша, поседевший раньше времени и совершенно обезумевший от ужаса. Тогда они выяснили, что рах загнал его в старую развалюху на окраине и продержал внутри по меньшей мере с дюжину дней, внушая своей жертве всё более и более чудовищные кошмары, пока, наконец, окончательно не свела её с ума. Зачем эта падаль сохранила ему жизнь они так и не узнали: на первом же привале парень стянул у кого-то кинжал и с дикими воплями, что «она его выбрала» и «больше никогда не отпустит», перерезал себе горло.

Мартон хорошо запомнил невыразимый ужас и безысходность, которые увидел в глазах того юноши, почти своего ровесника. В тот день он кое-что понял: у раха не было какой-либо цели, он не желал справедливости или мести, он просто ненавидел их всех — ненавидел истово и слепо, и хотел лишь одного: что все, кому не повезло забрести в его владения, страдали. Сеять страх, охотиться на живых, пытать и убивать — вот для чего Великие силы отправляют этих существ в мир. Можно одеть раха в платье, научить хорошим манерам и правильной речи, но саму сущность этого чудовища изменить не получится. Никогда. Потому что рах — это зараза, язва, которую нужно вырезать любой ценой и прижечь калёным железом, пока она не превратилась в гангрену.

Но Кирис — Кирис, похоже, искренне верит, что у неё всё под контролем, что она сможет удержать монстра на цепи. Если это действительно так, то она либо не понимает, с кем связалась, либо эта магичка просто сумасшедшая. Рах вырвется, это вопрос времени; его влияние уже расползается по Формо, как вязкий дёготь по ткани.

«Если эта падаль только попробует к ним прикоснуться… Клянусь, я…» — но что именно он собирается делать, Мартон не знал, а потому лишь вновь бессильно ударился лбом о дверной косяк.

Впрочем, долго размышлять ему не позволили.

— Ты можешь войти, гвардеец. — Рах продемонстрировал отменный слух.