Я пожал плечами и взял со стола толстую книжечку в обложке с золотым двуглавым орлом.

Книжечка называлась «Устав Императорской гвардии».

Телефон мне вернули гораздо раньше, чем обещал поручик.

Минут через сорок Скворцов вернулся в кабинет и недоверчиво посмотрел на меня.

— Что ты сделал с Симагиным?

— А что с ним? — удивился я.

— Он не приходит в сознание. Доктор зафиксировал сильнейшее магическое истощение. Курсант на грани комы!

— А какие меры принял врач?

— Какие меры? — чуть ли не закричал Скворцов. — У него магическое истощение крайней степени!

Поручик навис надо мной.

— Запомни, Смирнов! Если Симагин умрёт, ты пойдёшь под суд!

— Возможно, — спокойно ответил я. — Но скорее всего, под суд мы пойдём все вместе из-за упрямства полковника Шихина. Это он препятствует расследованию, не желая вызвать Бердышева. А теперь придётся и доктора Лунина потревожить.

— Это ещё зачем?

— Я могу поправить матрицу Симагина. Но лучше, если при этом будет присутствовать опытный врач.

— Чёрт! — скривился Скворцов.

Две секунды он раздумывал, потом решительно бросил:

— Идём!

— Верните телефон, Дмитрий Николаевич! — напомнил я. — Чем раньше приедет доктор Лунин, тем больше шансов, что Симагин выживет.

— Откуда ты взялся на нашу голову? — спросил поручик.