«Мы даже пальцем не пошевелили, не произвели ни единого выстрела, и вот оно — результат налицо — город пал», — думали солдаты. Они почти не держали строй и позволяли себе переглядываться и перебрасываться тихими фразами. Да и был ли смысл соблюдать дисциплину, когда сам командующий полком смеялся, будто сумасшедший, глядя на то, как где-то вдали гибнут люди?

— Он безумец… — сам себе сказал Бертрам Найкри, стоя от эовина на довольно приличном расстоянии. — Только безумец может смеяться, глядя на то, как в буре огня, сметающей всё на своём пути — и бетон, и сталь — умирают живые существа. Даже во время войны у нас должно быть чувство уважения к врагу. В конце концов, мы находимся на их земле, но это… Нет, пора в отставку. Больше я не собираюсь быть участником подобных боен.

— Найкри! — весело вскричал Инстернис, и у старика ёкнуло сердце.

«Неужели услышал…» — испуганно оглядевшись, подумал Бертрам.

— Ну же, подойдите! — не переставая смеяться, кричал Граус, и оттого его голос звучал гротескно и пугающе.

Всё-таки старик приблизился.

— Посмотри, мой друг, — нежно проговорил специальный офицер. — Эти несчастные не успели ничего понять, как вдруг Лайд взлетел на воздух. По-моему, мы встали на совершенно новую ступень ведения войны. Столица будет в восторге, как вы думаете?

Найкри молчал.

— А, впрочем, неважно. Мне безразлично, что обо мне думает правительство. Я лишь эовин, не достойный высокого положения. Но здесь я ваш безусловный бог, и, честно говоря, это чертовски мне нравится. Скажи, старик, отречёшься ли ты от своих недавних мыслей и присоединишься ко мне, или же бросишь своих солдат в самый разгар войны? — Инстернис выглядел весёлым и расслабленным, но в его глазах, то и дело, мелькал гневный огонёк.

— Я не пойду за вами. Передам полномочия и удалюсь, — чувствуя, как от страха его ноги подкашиваются, прохрипел Бертрам. — Я не могу принять ваших методов. Послать двух молодых людей, пусть и провинившихся, на верную смерть — это чудовищно!

— Разве? — Граусам приподнял левую бровь. — Не думал, что вы такой человеколюбец. Неужели вам не всё равно?

— Я сказал своё слово, — повторил Найкри. — Как только всё закончится, мне придётся послать донесение в столицу и снять с себя полномочия. Подождите немного, и меня не станет.

Инстернис усмехнулся. Обернувшись и подойдя к старику, он прошептал:

— Ты сам выбрал свою судьбу. Тебя не станет сейчас.

Старик в ужасе взглянул на Грауса и перед смертью заметил лишь одно — глаза эовина стали иссиня-чёрными.

— Врача! Немедленно! — возопил Инстернис, обернувшись в сторону леса. Раздались ответные крики солдат, и через несколько минут к покойному полковнику из густых лесных зарослей выбежал человек в форме полевого врача. Осмотрев тело, он вздохнул и сказал: