— А у вас есть чувство прекрасного, — я внимательно взглянул на артельщика, мнущего край фартука. — Вы тонко чувствуете, как сделать красоту. Люстра, к примеру, очень глядится.

— Жена помогала, — признался Викар. — Она иногда рисунки делает, как лучше мебель в доме расставить, чтобы покрасивше было…

— Ценная у вас жена, — я хмыкнул. — Почему бы вам в Скайдру не переехать? Там с такими талантами вашу артель с руками оторвут.

— Нам и здесь работы хватает, — отмахнулся старшина. — Заказов до зимы уже набрали.

— Я рад за вас, Викар, — мне осталось только отпустить артельщика и выйти на улицу. Подниматься на второй этаж я не стал, чтобы не мешать работникам. Пусть побыстрее заканчивают.

На улице ко мне присоединились Михель и Леон. Дон Ардио, подергивая плечом, повел нас знакомиться с изменениями, которые произошли, пока мы «прохлаждались на Рокане», по словам соратника. Двор усадьбы после восстановления стен представлял собой правильный квадрат, но существенно расширенный из-за новых хозяйственных помещений и двух казарм, которые планировалось возвести в дальнем углу. Одну уже построили, и даже под крышу завели. Леон пояснил, что туда вмещается до двадцати человек, остальные пока ютятся в палатках. Парусину выделил «скупердяй Пегий» из старья.

Конюшня, прачечная, кузня — под них уже залит фундамент и подняты стены. Строить приходится самим штурмовикам. Много проблем из-за подвоза камня. Каменоломни находятся далеко, за Холмом Блудниц, и помимо гужевого транспорта нужно нанимать людей, которые согласятся добывать этот чертов камень. Поселковые, что живут неподалеку от Чернявки, наотрез отказываются. Они же рыбаки и охотники, а не каторжане.

— Все зверье повыбивали в местных лесах! — жаловался дон Ардио, дергая плечом. — Какая им охота! Просто ленивые задницы, чтоб им акульим дерьмом подавиться! Еще и нос воротят!

— Ладно, разберемся, — прохаживаясь по усадьбе, откликнулся я. — Хочу еще весь двор замостить камнем. Иначе во время дождей грязь непролазная будет. Как насчет полигона?

— Полигон пришлось вынести наружу, — сказал Леон и показал нам на западную стену, в которой виднелась невысокая калитка из дубовых плах, обшитых железом. Это выход на Пустошь.

— Получается, по сто пятьдесят шагов во все стороны, — пробормотал я, когда мы дошли до калитки и вышли наружу. — Со временем можно и расшириться.

— Я тоже так считаю, — кивнул Михель. — Глядишь, народ сюда потянется, начнут строить дома.

— Ну уж нет, — возразил я. — Небольшую слободу нужно выносить ближе к Холму Блудниц. Не хочу, чтобы такую красоту засрали. Знаю я, как это происходит. Потом вместо тишины и покоя толчея, гвалт, свиньи хрюкают. Не замечу, как феодалом стану.