— Когда я предложил капитану Эскобето создать штурмовой отряд, он мне сначала не поверил, — я говорил негромко, но в обеденном зале стояла такая тишина, что не было нужды напрягать голос. — Я смог убедить его, как важно иметь подобное боевое подразделение на корабле, и доказал, что возможно все. Вы вместе со мной прошли долгий путь от пленников грозных корсаров до командиров. Вы раздолбали к чертям остров Мофорт, где засели старые фрайманы; захватили гравитоны, которые здорово помогли нам в бою с «золотым караваном». Именно вы не дрогнули, когда решились на побег. Без вашей помощи я вряд ли бы что смог сделать. Сейчас мы все богатые люди, но наше золото, увы, пока нельзя трогать. Необходимо подождать два-три года. Благодарю, что вы остаетесь со мной. Поэтому я не могу в одиночку решать все вопросы руководства отрядом. Если вас заинтересовало предложение леди Толессо, просто поднимите руку.

Подняли все. Без колебаний.

— Против коллектива не попрешь, — я усмехнулся. — Только прошу: что бы со мной не случилось, идите к своей цели. Аттикус, Михель, Леон — вы прекрасно знаете, что нужно делать. Поднимайте «Тиру» в воздух и на всех парусах уходите в Сиверию.

— Мне не нравится настрой командора, — Пегий сжал кулаки. — Надо будет, мы опрокинем Скайдру жопой кверху, но не дадим тебя в обиду!

— В таком случае, удача мне не помешает! — я улыбнулся, обводя взглядом боевых друзей. Ну разве с таким настроем можно отбирать у них мечту? — Но пока артельщики не закончат свою работу, я в Скайдру ни ногой. Тем более, скоро здесь появится Котрил. Жажду с ним встретиться.

* * *

— Игнат! Просыпайся! — меня кто-то бесцеремонно тряс за плечо. И этот кто-то, по голосу, явно Леон. — Да просыпайся же! С тобой королевский дознаватель хочет говорить!

Я поднимаю гудящую голову и гляжу на дона Ардио, склонившегося надо мной. Во рту стоит противная сушь от выпитого накануне приличного количества вина. Угораздило же вчера вечером заявиться Грашару с двумя бочонками виноградного, узнавшему о нашем марше по Акапису. Чтобы не дразнить штурмовиков своей недисциплинированностью, мы засели в обеденном зале, пригласив для попойки Леона и Михеля. Аттикус умотал к своей таинственной даме сердца, Рич тоже не вернулся к ночи. Наверное, не выдержала Озава натиска бравого пластуна.

А мы вчетвером осушили полтора бочонка, славно поговорив обо всем на свете.

Перед глазами маячит мореная потолочная балка. Значит, я спал в гостиной прямо на диване. Хорошо, что он обтянут чехлом, предохраняя обивку от пыли и грязи. Вот на него сверху я и завалился.