— Хорошо быть виконтом, — задумчиво ответил я, досадуя, что сам не догадался.

— Не переживайте, Игнат, — шутливо подтолкнул меня в плечо Ним. — Женитесь на леди Толессо, получите свой дворянский герб.

— Думаете, я готов взять чужой герб, а не создать собственный?

— Пожалованное дворянство — единственный путь для своего герба, но я пока не вижу пути для его достижения, — честно сказал виконт. — Поэтому не оставляйте без внимания девушку и не воротите нос, когда она предложит вам стать эрлом Толессо.

— А такое разве бывает? — удивился я.

— Бывает. Это тоже путь наверх, и не самый плохой. Хуже только патентованное дворянство.

— О, да. Я уже наслышан про него. Природные аристократы воротят нос от таких людей, не желая иметь с ними дело.

— Не все так плохо, Игнат, — негромко рассмеялся виконт, не забывая поглядывать по сторонам. — Когда в отношениях завязаны деньги или некие высокие цели, даже патентованный дворянин бывает допущен в высокую компанию. Прошли те времена, когда в обществе было четкое разделение по сословиям. Расспросите Боссинэ, к кому он запросто наносит визиты в Скайдре, и очень удивитесь. Мало того, званые ужины без него не обходятся. Спросите, спросите, не стесняйтесь.

— Сегодня мы его спросим совсем о другом, — проворчал я, настороженно шаря глазами по зеленеющим кустам и напрягаясь от каждой тени, мелькающей среди деревьев. — Странно. Дафф ясно выразился, что ему надо срочно уводить корабли вверх по Рокане. И как только избавился от гравитонов, тут же исчез. Как думаете, виконт, позволил бы шкипер своим людям задержаться ради ненужной мести?

— Почему нет? Пять человек могут спокойно плыть на лодке, не привлекая ничьего внимания. Сделают свое грязное дело — и уйдут на веслах вверх.

Тропинка сделала небольшой поворот, и мы оказались среди зеленеющего орешника и кустов, за которыми проглядывала симпатичная полянка, подсвеченная утренними лучами восходящего солнца.

— Птицы не поют, — меланхолично заметил Агосто и потянул из ножен шпагу. — Заметили, командор? Пока мы с вами шли по дороге, мило беседуя, беззаботные птахи вовсю свистели над нашими головами. А сейчас враз тишина…

— Увлекаетесь птичьим пением, виконт? — из-за кустов вышел черноволосый мужчина, чьи бакенбарды выглядывали из-под шляпы как опознавательный знак. Это был Шампернон собственной персоной. Без плаща, в одном камзоле, перетянутом широким ремнем и обнаженной шпагой. Пока он держал его острием вниз, сбивая утреннюю росу с изумрудно-нежной травы. — Об этом увлечении ваша матушка ничего не говорила.