— А разве я совершил эту ошибку? — удивился Бор.

— Насколько я вижу, да.

— Да что ты можешь видеть? Ты затворник, пленник Гравитона, наивно полагавший справиться со мной с его мощью. Ты не смог бы понять и сотой доли тех знаний, что здесь сокрыты. Твои импланты в голове не были рассчитаны на такие нагрузки. Что ты вообще способен увидеть отсюда? Пока ты прозябал здесь, там, наверху, кипела жизнь, рождались и умирали кореллы. Они служили мне. Они слушались меня. Они меня боготворили. Я видел рост, прогресс, мощь. А что видел ты? Эти стены? Древние, неподвластные тебе алгоритмы? Ты смешон, Герман.

— Я увидел этого мальчика, — Герман показал на Гаттака, корчащегося на полу от боли. — Он твое дитя, но ты бросил его в ту же секунду, как необходимость в нем отпала. Ты видишь в нем лишь инструмент, вместилище для себя самого — своеобразный транспорт и одновременно ключ к Гравитону. Я же вижу человека, способного к состраданию, человека, скорбящего по ближнему своему. Человека, полного решимости пойти против тебя и твоей воли.

— Против моей воли? — насмешливо взревел Бор. — Да что ты знаешь о масштабах моей воли?

По его велению Гаттак вдруг резко поднялся и бросился на капсулу с девушкой. Он бил ее кулаками, разбивая костяшки пальцев в кровь, пинал прозрачные стенки ногами, разбивал о бронированное стекло лицо.

— Зачем все это? — спросил Герман.

— А просто так, чтобы у тебя не возникало больше сомнений в том, что никто на этой планете, включая коренное население, не обладает никакой собственной волей. Все подчиняются мне. Мне одному! Я волен убить их всех до единого и вновь создать мир из их праха. И новый мир будет таким же! Ничто в этом мире не происходит вопреки моей воле. Так было, так есть и так будет. А твои друзья на «Магеллане» в скором времени сделают то, что позволит мне поработить и их.

Гаттак, отпущенный наконец из железной хватки разума Бора, без сил упал на пол под окровавленной капсулой и мелко задрожал, сворачиваясь в комок.

— То есть ты выдвинул ультиматум?

— Да.

— И считаешь, что они попытаются победить тебя твоим же оружием?

— Это единственный логичный ход, на который Веровой может пойти в данном случае. Им придется скрестить ЦУП с квантовым компьютером «Магеллана». Они сделают то, чего не успел сделать я. Я везде, Герман. Я тут, я в каждом компьютере на планете. Я в каждом спутнике на орбите Земли. И я в ЦУПе. О да, я хорошо подстраховался. Я так искусно замел следы и так мастерски спрятал вирус, что никто, даже сам ЦУП не смог его обнаружить. Все эти годы, Герман, я ждал. Ждал, когда смогу своими руками создать «Магеллану» такие проблемы, для решения которых потребуется помощь квантового компьютера. И этот день настал. Они уже проиграли. Я завладею «Магелланом», а к Земле вернется крейсер мертвецов. И это будет крейсер с семью миллиардами эмбрионов на борту. Семь миллиардов отборных людей!