— А где гарантия, что во второй раз получится?

— Гарантия, враг мой, в том, что у следующей цивилизации я напрочь истреблю волю. Каждого из них я выращу по своему образу и подобию, каждый из них будет обладать частицей меня. И возможности Гравитона мне в том помогут. Ты столько лет пробыл тут, но так и не понял, что именно было в твоих руках. Как же ты мелочен, Герман. Пойми, меня невозможно победить простыми способами, меня сможет одолеть лишь равный мне. А такого нет и не будет.

— Как же мне жаль тебя, Леонид.

— И что же именно вызывает в тебе жалость? Ты что, умудрился оцифроваться вместе со своими принципами? Ты программа, Герман. Ты всего лишь маленькая, никчемная, слабая программа. Ты пытался дотянуться до меня, ты имел колоссальную фору. Но даже с возможностями Гравитона ты не смог постичь все величие гения тех существ, что оставили нам этот подарок. Ты повержен, враг мой. Прощай.

— И, как всегда, ты прав, — тихо ответил Герман. — Я не смог достичь твоих высот. Но есть тот, кто с помощью Гравитона все же тебя превзошел.

— Что? — в голосе Бора появились нотки недоверчивого сомнения. — Что ты несешь? Существует кто-то, кто смог интегрировать квантовый вычислитель Гравитона в свой разум?

— Никто не смог, — спокойно ответил Герман и посмотрел на капсулу Игоря. — Невозможно интегрировать в разум человека мощь Гравитона. Но можно сделать наоборот.

— Я тебя не понимаю! — взревел Бор. — Кто? Кто способен раствориться в Гравитоне? Нет! Нет! Стой!

Мощный толчок заставил Гаттака прийти в себя — перед ним по-прежнему стоял Мечников и улыбался ему.

— Что происходит? — парень огляделся. Стены вокруг вибрировали, освещение потускнело, голограмма Германа стала полупрозрачной.

— Леонид Боровский во многом был прав, — сказал Мечников, — Игорь действительно выбрал иной путь. Когда я дал ему выбор, он предпочел прожить большую часть жизни человеком. Он прошел путь, который сам для себя выбрал. Они с Алексой родили и воспитали замечательных детей, развили созданную мной и Марией подпольную сеть. Успели создать собственную армию и расселить ее по Пустоши. Придет день, и эта армия сметет всех клириков. Игорь вернулся к моему первоначальному плану лишь в конце своего пути, а Алекса не пожелала отпускать его одного и разделила с ним его участь.

— Что они сделали? — Гаттак пока ничего не понимал.

— Они отказались оцифровывать себя. Цифровая копия — это лишь программа. Алгоритм. Боровский даже с имплантами в голове еще оставался человеком — там, глубоко внутри себя. Но после смерти его копия осталась лишь копией, жалкой пародией на оригинал. Истинная же сила в живом разуме, в самом человеке, в его слабостях и противоречиях. Игорь был куда мудрее меня, сам я до такого не додумался. Вот, оцифровал себя в надежде победить Боровского, но с первых же мгновений пребывания в Гравитоне понял, что мне его не одолеть, слишком уж он силен. Зато Игорь догадался не оцифровывать свое сознание, а загрузить его в квантовый вычислитель Гравитона живым.