— О мой любимый! О мой любимый! О мой любимый! Когда ты вернешься ко мне? Ведь ты меня не забыл? Не забывай меня, любимый! Оживи и вернись! Ведь это за тебя превратила я моего мужа, короля большого города, в полузмеиную тварь и еженощно бью его дубиной! Вернись! Вернись! Вернись ко мне, о любимый! — После этого она горько зарыдала. Но когда, отрыдавшись, она собралась уходить, я гулко сказал ей могильным и веским голосом:

— О моя любимая! Моя любимая! Любимая! Мне удалось вернуться из Города Мертвых. Но я смогу остаться здесь, только если ты вернешь своему мужу, королю, его прежний облик. Поэтому поспеши к нему, а потом приходи сюда, чтобы помочь мне встать из могилы!

Услышавши мои слова, она обрадовалась до самого полного изумления, и она бросилась в комнату, где лежал ее муж, бегом. Она думала, что я ее любовник и что я на самом деле пробудился из мертвых. Она вбежала к мужу, и до меня донесся ее громкий приказ:

— Теперь, когда мой любимый ожил, я приказываю тебе принять свой прежний облик!

Так сказала эта женщина многорадостным голосом. И едва ее муж превратился в человека, она бегом вернулась к могиле. Вернувшись, она стала перед могилой, протянула вперед обе руки и воскликнула:

— Вот, любимый, я выполнила твою просьбу — вернула моему мужу его прежний облик! Так здравствуй же, о любимый, я готова помочь тебе подняться из могилы!

Но я предложил ей подойти поближе, чтобы ее руки дотянулись до моих. А когда она подошла и хотела взять меня за руки, я вместо этого цепко ухватил ее за руки сам. А потом, не мешкая, связал их веревкой и потащил ее за веревку в могилу. Как только она уверилась, что руки у нее связаны, а я не вылезаю к ней наверх из могилы, но тяну ее, наоборот, вниз, она ужасно испугалась. Ей захотелось разорвать веревку и что было силы улепетнуть во все ноги, да я неумолимо затаскивал ее к себе вниз. И тогда, отчаявшись улепетнуть во все ноги, она испуганно залепетала языком:

— Так разве ты… Разве ты не мой любимый?

И услышала от меня устрашающие слова:

— Я вовсе не твой любимый, а посланец смерти. Залезай ко мне в могилу и готовься принять смерть!

Тут она окончательно устрашилась и со смертным страхом пролепетала:

— Да ни за что на свете! Пожалуйста, отпусти меня!

Но я, поскольку она яростно сопротивлялась и отчаянно кричала, разом выпрыгнул из могилы. И я обхватил ее за спину так мощно и нежданно, что она едва не потеряла от страха сознание. А потом я крепко-накрепко связал ей запястья веревкой. И оставил ее у могилы, потому что она уже растратила все свои силы для сопротивления или бегства. А сам пошел в комнату короля. И увидел его там на трехногом стуле, к которому я приделал недавно четвертую ножку. Вид у короля был совершенно ошарашенный, или как будто ему снится удивительный сон, хотя он уже полностью излечился от болезненных избиений и полу-змеиного обличья. Я бережно помог ему встать и отвел в ту комнату, где оставил его жену. Он сел на стул в отдалении от жены, и я аккуратно подстриг ему бороду с усами, потому что они были чересчур длинные и устрашающего вида. Потом я коротко-накоротко подстриг у него все ногти, а потом снял со стены одно из покрывал, повешенных туда, как украшения, его женой. Ему пришлось завернуться в это покрывало, потому что его собственная одежда изодралась при бесчисленных избиениях и бичеваниях.