Оно (змеиное тело) переливалось разными цветами, будто у кобры. И оно было туго приковано цепью к полу, так что принц не мог пошевелиться даже по-змеиному. А его собственное (человеческое) тело — от талии до шеи — покрывали язвы из-за бичеваний хлыстами.

Когда я приподнял покрывало и вполвзгляда, или поверхностно, рассмотрел несчастного принца, меня так напугало его змеиное полутело, что я отбежал на небольшое расстояние и громким голосом возопил:

— О да, женская красота оказывается иной раз опасней и грабежа, и воровства! — А потом опять потерянно подошел к принцу и сел возле него на стул, но совершенно не знал, что же еще ему сказать. Немного помолчавши и когда мой страх частично отпустил меня, я спросил: — Ну а почему вы все время стонете? — И он ответил мне так:

— По двум разным причинам, или обоюдодвойственной беде. Во-первых, меня терзают оба моих тела: и змеиное, которое жена бьет еженощно дубиной, так что оно нескончаемо болит от тяжких ударов, и собственное, человеческое, которое она бичует хлыстами до кровавых язв. А во-вторых, я оплакиваю в стонах свою жизнь, почти непереносимую из-за тяжких лишений. Они такие тяжкие, что мне сейчас было бы легче, если б меня избавили от них даже вместе с жизнью. Я умоляю Создателя лишить меня жизни, но Он, увы, не отвечает на мои мольбы.

Узнавши, что жена принца еженощно приходит его бить, я спросил, где она живет. Но он ответил мне, что ему неведомо, откуда она является. Тогда я спросил, приносит ли она для него еду. И он ответил мне без всяких колебаний:

— Нет!

Я спросил у него:

— Если нет, то что же вы едите? Ведь цепь мешает вам даже пошевелиться, а тем более встать и отправиться на поиски пропитания?

Но он сказал:

— Я не ел — да мне и не хочется есть, — с тех пор, как лежу здесь, по заклятию жены, в полузмеином обличье.

А на мой вопрос:

— И чем же занимается здесь ваша жена, когда кончает вас бить?

Принц ответил:

— Она уходит к своему любовнику, для которого вырыла могилу в одной из самых дальних отсюда комнат дворца. Она вырыла ее — но до сих пор не засыпала — в тот самый день, когда наслала на меня мое нынешнее обличье. — Услышавши слова принца, я немедленно встал. И я отправился в дальнюю комнату дворца. Где лежал, как открылось моим глазам, мертвый любовник, а теперь скелет.

Он лежал в незасыпанной могиле, убранный, как покойник, по самому «высшему» обряду. Все пространство комнаты было чисто выметено и бережно украшено. А перед могилой, в головах, стояла большая масляная лампа, которая тускло освещала скелет, но, конечно же, осветила бы его ярче, если добавить масла.