А Волосатый великан связал нам руки-ноги толстой веревкой. Потом навалил в очаг сухих дров, и кое-как полыхавший огонь мигом разгорелся до яростного пламени. После этого Волосатый великан подтащил нас к очагу, чтобы мы съедобно, или намертво, испеклись. А потом повелел жене отвести от нас взгляд, и к нам сразу же вернулись все наши силы. Мы окончательно проснулись и стали отчаянно мучиться, пропеченные до полусмерти яростным пламенем очага.

А великан с великаншей весело хохотали над нашими мучениями. Потом великанша подсыпала в пламя перца, и мы начали беспрестанно чихать. Наши тела усиленно пропекались, из нас сочился обильный пот, а глаза едва не лопались, омоченные горячими слезами, и мы неистово взывали к великанам о пощаде, но они только хохотали и всячески высмеивали наши мучения.

Вскоре двое из нас опять лишились всех своих сил — а двое тяжело раненных давно уже потеряли сознание, — и только я да двое моих друзей продолжали кричать. Мы кричали от мучений, отчаяния и ужаса — потому что Волосатые великаны подхватили за руки и за ноги всех потерявших сознание, чтобы бросить их в очаг, или зажарить до хруста себе на ужин. Но, к счастью, прежде чем великаны успели бросить моих бессознательных товарищей в пламя очага, веревки у меня на руках частично перегорели от жара, и я, устрашенный до самой последней крайности, сумел их внезапно разорвать.

Я устрашенно разорвал веревки, и я мгновенно вскочил, и я отчаянно набросился на Волосатых великанов, которые опускали четырех моих друзей в очаг, и они (Волосатые великаны) чуть не упали от моего наскока, а четверо бессознательно обреченных на огонь вывалились у них из рук. Пока Волосатые великаны не пришли в себя, я мигом подхватил каменную дубину, и я поспешно выбежал за дверь, и я торопливо подобрал мое ружье, чтобы без всяких колебаний пристрелить наших мучителей до смерти, как только они появятся на пороге своего жилища. Через несколько минут Волосатые великаны пришли в себя и попытались одновременно выскочить из дома. А дверь оказалась чересчур узкая, чтобы пропустить их обоих разом, и они так стукнулись друг об друга головами, что упали на землю и не смогли от боли подняться.

Тут уж я бесстрашно к ним подбежал и даже не стал стрелять в них из своего ружья, а перебил им руки и ноги их же каменной дубиной. Потом стремительно ворвался в комнату с очагом, вытащил четверых бессознательных друзей наружу, чтобы они глотнули свежего воздуха, снова вернулся в комнату, развязал остальных своих спутников и бережно вывел их на свежий воздух. Но они, как и бессознательные жертвы великанов, сразу же легли, не в силах пошевелиться. Они-то легли, не в силах пошевелиться, и они недвижимо лежали на земле, а муж-великан приходил тем временем в себя, и едва я наклонился над бессознательными друзьями, чтобы поточнее распознать, в каком они состоянии, как он бросился на меня с надеждой немедленно убить. Он нанес мне такой свирепый удар, что я отлетел от него на несколько ярдов. Отлетел и упал, но сразу же вскочил и подбежал к нему, чтобы нанести ответный удар, да не успел: он так долбанул меня кулаком по голове, что я кувырком покатился от него прочь.