Воды из рек разных пантеонов Нефтида собрала и загустила. Добавила силы богов, которые захотели помочь. Настояла. Превратила в бальзам, сотканный из золота и тьмы, как сами боги.
Ощущая его на руках, Нефтида и Персефона направляли силу не на латание дыр, не на поиски слабых мест и не на укрепление границ. Они находили те частички в окружающей вселенной, которые сдвинулись с привычных мест, стали неправильными и расшатывали равновесие вокруг себя. Ощущали их кончиками пальцев, как Нефтида могла чувствовать человеческие смерти, а Персефона первоцветы, тянущиеся из земли.
Их силы и ритуалы восстанавливали баланс.
Магия созидания, такая же древняя, как сами звёзды. Древнее и Подземного мира, и самих Нефтиды и Персефоны.
Они ощущали эти токи. Превращали нити тьмы в золотые.
Гармонизировали.
И когда их силы опали, Персефона открыла глаза и выглядела усталой. У Нефтиды слегка побаливала голова от запаха трав, её вело от мощи, которую они вызвали и провели сквозь себя. Сделав несколько глубоких вдохов, Нефтида положила руку на землю, сжала другой соцветие асфодели.
Когда она открыла глаза, то вопросительно посмотрела на Персефону:
– Получилось?
Та чувствовала Подземный мир. Прислушалась к своим ощущениям. А потом её глаза загорелись, и она рассмеялась:
– Да. Да! У нас получилось! Подземный мир в порядке.
Нефтида улыбнулась, поняв, что не ощущает на коже кровавых капель. Что ж, они смогут повторить ритуал и привести в порядок и Дуат, и другие загробные царства. Восстановят гармонию.
22
22
Пустыня слепила солнечным светом, а жар от горящего самолёта, казалось, плавил изнутри. Но Гор не мог заставить себя подняться и отойти прочь. Тело ещё болело и с трудом слушалось.
В одной руке Гор сжимал военную кокарду, которая соединяла его с тем, другим миром, который остался где-то за песками. Там шла война и лилась кровь. Он был нужен там, а вместо этого застрял здесь, и на его волосы цвета осенней листвы опадал пепел.
Второй рукой Гор потирал грудь, которая ещё болела.
Он умер здесь, в этой пустыне, рядом с обломками самолёта. Он вернулся тут. Почему самолёт ещё горит? В этом было что-то неправильное. Что-то такое, что как билось в висок изнутри. Какая-то мысль, которую он не должен был забывать.