Но, может, именно это и нужно Тиамат.

А не солнечный бог, который, что бы он ни думал, куда ближе к ней, чем к ним. Или Сет, единственный, кто обладал мощью и умел её направлять.

– Я хочу хоть что-то почувствовать, – ровно проговорила Тиамат. – И если для этого нужно превратить весь мир в моё царство, я сделаю это.

Она с удовольствием наблюдала, как мертвецы просачивались сквозь разлом. Следила, как боги закрыли эту дверь. Но знала, что легко может использовать Ключ и раскрывать снова и снова.

Она готова выпустить всех призраков. Пусть высасывают жизнь, пусть превратят этот мир в мертвецов. Тиамат понаблюдает. Посмотрит, как боги попытаются что-то исправить.

А когда выйдет достаточно призраков, границы расшатаются, и Тиамат без труда подхватит силу этих царств мёртвых. У неё будет власть перекраивать мир по своему усмотрению.

Боги придут к ней. Не один солнечный бог, а все. Падут на колени и вознесут дары, как в старые времена. И тогда она испытает хотя бы тень эмоций, которые были когда-то: восторг и восхищение от того, что она правит миром.

Это были самые сильные эмоции в её жизни. Тиамат хотела бы повторить хотя бы их.

И когда боги взмолились бы о помощи, когда вознесли её над собой, она бы создала новый мир на осколках предыдущего. Новые царства мёртвых, новые существа, новые смыслы. Те, которыми правила она сама.

Тиамат могущественнее тех, кто называет себя богами. Древнее. Но отдала бы половину своего могущества, чтобы стать ближе к ним, а не к равнодушным камням.

– Зачем тебе понадобился Амон? – Анубис хмурился, и по нему сложно было понять, о чём он думает. Даже Тиамат.

Она не видела смысла врать.

– Он мог показать мир людей. Провести в него. Как показывал его тебе.

– Ты можешь вернуть ему зрение?

– Нет. Это не в моей власти.

Он, казалось, думал о чём-то, но очень быстро. Им руководили эмоции.

– Я хочу, чтобы ты уничтожила Ключ. И договорилась с остальными.

– Не слишком ли много условий, принц мёртвых? Что ты дашь мне взамен?

– Чего ты хочешь?

– Невежливо отвечать вопросом на вопрос.