Сан всхлипнула, не сдержав слезы. Хери тяжело вздохнула, села рядом и обняла ее за плечи.

– Ну-ка, соберись! Где моя циничная и хладнокровная подруга? Я тебя не узнаю! Ты же борец! Всегда добивалась своего, так чего сейчас расклеилась?

– Потому что я не вижу выхода. И это меня убивает. Не могу представить, что он уйдет… Я не переживу этого!

Хери встала с кровати, прошла к холодильнику и достала бутылку воды.

– Держи. Выпей и успокойся. Правда, это не твоя любимая вода с лимоном, но за неимением лучшего…

Сан сделала несколько маленьких глотков, постепенно успокаиваясь.

– Что мне делать, Хери? – с надеждой подняла на нее глаза Сан. Вдруг у подруги есть еще какие-то запасные варианты?

– Сан, ты должна принять это и постараться жить дальше. Чем больше ты изводишь себя, тем тяжелее Джисону. Представь, как он себя чувствует! Он спас тебя, подарил тебе не только триста лет, но и возможность прожить обычную человеческую жизнь, завести семью, детей, оставить след в этом мире. Ты не должна так небрежно относиться к его решению. Свой выбор он сделал и прекрасно знал, на что шел. Я понимаю, как тебе тяжело, – повысила она голос, когда Сан попыталась возмущенно ее прервать, – но подумай о Джисоне. Не рви ему душу и выполни его просьбу. Возьми себя в руки, ты не одна, у тебя есть я! Я всегда буду поддерживать тебя, чтобы ни случилось.

– Утешила, тоже мне… – проворчала Сан, вытирая мокрые щеки.

– В этой ситуации мы бессильны, поэтому нужно принять ее как данность и научиться с этим жить. Я всегда буду рядом и не позволю тебе упасть в пропасть отчаяния, куда ты сейчас благополучно катишься. Поняла меня?

– Да, – выдавила Сан и улыбнулась через силу.

– Так что отставить киснуть! Насладись временем, отведенным вам с Джисоном, по полной!

Сан прислушалась к Хери, во всяком случае, постаралась это сделать и решила подарить Джисону месяц, полный любви и счастья. Они радовались каждому дню, гуляли, дурачились на безумных аттракционах в парках развлечений, катались на двухпалубном лайнере по реке Хан, поднялись на фуникулере на башню Намсан и съездили на остров Нами. Словом, выполнили все, что делают обычные корейские парочки в конфетнобукетный период.

Любили друг друга каждую ночь и беззастенчиво целовались на улицах, навлекая на себя гневные взгляды людей преклонного возраста, а иногда и довольно резкие замечания. Но им было все равно, они лишь улыбались в ответ, купаясь в своей долгожданной любви, выстраданной за триста лет разлуки.

Сан искренне смеялась и шутила, а ночами предавалась страсти как в последний раз. И каждый день со страхом заглядывала в календарь, который неумолимо приближал момент разлуки. Как только очередной день закрашивался серым, в груди просыпался животный ужас: они стали еще на шаг ближе к расставанию. Окончательному. Бесповоротному. Безвозвратному концу. Ощущение собственного бессилия выматывало душу, но Сан всеми силами старалась не показывать Джисону, какой мрак царит у нее внутри. Она не могла спокойно спать ночами. Дожидалась, когда он заснет, выскальзывала из кровати и долго стояла у панорамного окна, глядя вниз на ночной Сеул.