Теодор не отвечал. Ему было плевать на слова Далилы. Он прекрасно знал, что Далила хотела лишить его дара с помощью фьюра. Хотя по-прежнему не понимал, для чего именно ей это было нужно.

– Для чего тебе это все, мама? Зачем тебе книга Зодиака? Зачем забирать дар Сильнейших? – спросил Феликс позади него.

– А зачем тебе останавливать меня, сын?

Тео не понимал, почему Далила смотрела на родного сына как на пустое место. Смотрела на него так, будто он и не сын ей вовсе.

– Прекрати это ребячество, Феликс, дай мне пройти.

Рука на плече Тео напряглась. Тонкие пальцы парнишки вонзили в него короткие ногти. Феликс наконец отпустил крепкое плечо и сделал шаг вперед. Тео удивился, когда заметил в зеленых глазах парня застывшие слезы.

– Нет. – Феликс мотнул головой. – Прошу, мама, давай поговорим?

Для парнишки это было чем-то новым – идти против собственной матери. Ослушаться и говорить «нет» ее приказам.

Далила старалась скрыть изумление, поджав алые губы. Однако женщина справилась с собой. Ее лицо вновь сделалось жестким.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, – в который раз сухо ответила Далила. – Отойди с дороги, или мне придется…

Феликс сделал еще один шаг вперед.

– Придется – что? Придется убить меня?! – Из его глаз брызнули слезы. – Что с тобой случилось, мама? Когда тебе стало на меня плевать? Когда ты стала такой жестокой?

Плечи Далилы поднялись и опустились, ноздри расширились. Длинные пальцы сгибались и разгибались от раздражения.

– Я всегда была такой.

Феликс закачал головой.

– Неправда, ты никогда не была такой! Ты всегда была доброй, заботливой и понимаю…

– И понимающей?! – вдруг не сдержалась женщина и прервала его. – Ты думаешь, я была понимающей по отношению к тебе? Особенно когда заставляла тебя развивать твой никчемный дар?!

Парнишка захлопнул рот. Далила оглядела его сверху вниз.

– Ты никчемный, слабый и жалкий. Не могу поверить, что родила на свет такое ничтожество.

Тонкая губа, точная копия губ Далилы, дрогнула. Ничтожество? Феликс слышал это слово множество раз. От родственников, от людей в его большом городе, в котором все знали о его семье. Однако Феликс никогда прежде не слышал этого от мамы. Никогда. Далила никогда не говорила вслух, насколько сильно была разочарована в сыне.