— Но, возможно, казаки скоро начнут в Китае стрелять в нашу сторону, — прищурил глаз японский офицер.

— Ну так и вы можете стрелять в нанятых китайцами наёмников, — пожал плечами беспринципный магнат. — Какое отношение чужая война имеет к нашему с вами обоюдовыгодному бизнесу?

— Вы хотите продолжать беспрепятственно торговать с Советским Союзом через Дальний Восток, — догадался о главной подоплёке японец.

— Так ведь Япония и с Советским Союзом тоже не воюет? — напомнил делец и рассмеялся: — Ребята, давайте жить дружно!

— Теперь, господин Ронин, мне понятна ваша позиция до конца, — встав из–за стола, отвесил поклон владыке Парагвая дипломат.

— Казаки всегда открыты к сотрудничеству, — тоже поднявшись, слегка поклонился Алексей.

Эта короткая встреча заложила прочную многолетнюю основу в отношениях Парагвая и Японии. Несмотря на политические разногласия, торговля шла своим чередом, и морские пути для казаков в Китай и Советский Союз не перекрывались. Парагвай признавался нейтральной страной, не вовлечённой в военные действия. Ведь армия Унгерна почти целиком состояла из коренных китайцев, в которой казаки–наёмники составляли лишь командное ядро. Узнать, как выглядит военный конфликт, когда в дело вступают регулярные парагвайские формирования, миру ещё предстояло — Вторая итало–абиссинская война с неудержимой силой накатывалась кровавой волной.

Между тем, в Асунсьон постепенно прибывали партиями абиссинские паломники. Гражданских специалистов распределяли по учебным заведениям и организовывали стажировку по профильным профессиям на заводах. Все кандидаты в мастера производства были грамотными, и многие даже могли сносно общаться на иностранных языках, так как подбирались из купеческих приказчиков, имевших дело с зарубежными торговцами или часто посещавших соседние колонии. Подготовить мастера можно было бы и за полгода, но из–за языкового барьера приходилось растягивать обучение до года. Однако процесс был уже хорошо отлажен на иностранных студентах из стран Южной Америки и Юго–Восточной Азии, поэтому шёл по обкатанной схеме.

А вот с курсантами военных училищ получилось иначе. Столь ускоренной подготовки младших офицеров в Асунсьоне ещё не практиковали. Хотя накопление такого опыта для условий военного времени было очень кстати. Сильно помогало то, что все курсанты оказались грамотными и имели опыт службы в армии. Многие даже знали французский или английский язык, так как несколько лет успели отслужить наёмниками в колониальных армиях Судана, Ливии или Сомали.

Такому удивительно качественному набору курсантов способствовали не только удачные подарки дорогих автоматических «парагваек» военачальникам абиссинской армии, но и добрая память в народе о русских офицерах–добровольцах, помогавших победить в Первой итало–абиссинской войне. Ещё сильно поспособствовало, что все высшие офицеры абиссинской армии происходили из знатных родов, и каждый хотел продвинуть по службе своих детей и близких родственников. Обучение в военном училище Парагвая гарантировало высокую должность в императорской армии. В отобранной к обучению тысяче кандидатов оказались исключительно дети знатных сановников и феодалов Абиссинии, как раз тех лиц, которые и командовали воинскими племенными формированиями.