— А это уж, как «лягушатники» себя вести будут, — зло усмехнулся казачий атаман. — Караван водой пойдёт, а я делегацию на дирижабле догоню, не хочется время терять на долгий переход. Ты только, перед отправкой миротворцев, устрой митинг — я пламенную речь толкну.

В день отправки каравана судов из порта Асунсьона небо заволокло низкими облаками. Отбывающие в Абиссинию специалисты собрались на широкой бетонной полосе речного пирса. Офицеры выстроились ровными коробками строя, каждый отряд отдельно. Лейтенанты из Абиссинии заняли правый фланг, дальше в ровных рядах замерли казаки в чине майоров, за ними встали индейцы с лейтенантскими погонами, потом отряды индейцев–снайперов, группы разведчиков и сапёров со служебными собаками, замыкали построение отряды артиллеристов и связистов. На левом краю пирса аморфной массой толпился мастеровой люд из Абиссинии, в пёстрых гражданских одеждах.

Рядом с центром полосы пирса установили высокую трибуну, на которой разместилось руководство Парагвайской республики, прибывшее ободрить напутственным словом казаков и абиссинцев, отплывающих в далёкую Африку. Министры и генералы произносили краткие речи о дружбе народов, интернациональном долге в борьбе за независимость Абиссинии и братской помощи в войне с итальянским фашизмом — в общем, дежурный набор лозунгов. Громкоговорители разносили речь во все концы пирса, но звучные слова лишь сотрясали воздух, не особо бередя душу.

С заключительным словом выступал войсковой атаман Парагвайского Казачьего войска. Когда Ронин, чинно поправив золотой крест на груди, взял микрофон, неожиданно стих ветерок с реки, и даже крикливые чайки больше не рисковали нарушить внезапно окутавшую порт тишину.

— Братья, парагвайские казаки и абиссинцы, вы сейчас стоите на краю мира — дальше плещутся бурные волны военной поры. Смертоносные ураганы и грозы ждут отважившихся выйти в опасный путь. Вас — малое войско, врага — несметная орда. Но не вам страшиться тёмной армии Сатаны, ибо вы — рыцари святого воинства Господнего. Воины–светоносцы, я пойду рядом с вами в праведный бой! Паладины Абиссинии, выньте оружие из ножен! — Ронин снял с груди золотой наперсный крест, сжал в правой ладони основание распятия, и высоко поднял его над головой, словно рукоять незримого святого меча. — Да рассеет тьму адову свет истины божьей!

Вслед за атаманом, с грозным металлическим шелестом, тысячи воинов в едином порыве выхватили из ножен форменные парагвайские клинки укороченных казацких шашек и воздели над головами.

В следующие секунды мощный порыв ветра прошёл над строем святого воинства.