Пока парагвайский владыка разрабатывал залежи полезных ископаемых, паладины набирали новое трёхсоттысячное войско. Для рекрутирования бойцов привлекались проповедники христианских церквей и агитационные команды спецпропаганды. Паладины привезли с собой в Абиссинию кинопроекторы с фильмами о Первой мировой войне и творимых колонизаторами безобразиях. Местному населению наглядно показывали, что их ожидает, когда орды Сатаны хлынут в страну. Сельские жители впервые видели кино, и ожившие чёрно–белые картинки производили шокирующее впечатление на неискушённую публику. При правильной постановке агитационной работы, грядущая война воспринималась, как священная битва паладинов–светоносцев Абиссинии с чернорубашечниками фашистской Италии. Население готовили к авиационным налётам, убеждали выкапывать в земле щели для укрытия от бомбардировки. В каждом поселении сооружались смотровые вышки, и выставлялся наблюдатель, подающий звуковой сигнал при приближении самолётов Сатаны. Наблюдателей с помощью специальных фильмов и магнитофонных записей учили отличать вражеские самолёты от парагвайских автожиров.

Сам вид грациозно барражирующих в небе Абиссинии огромных дирижаблей и стрекочущего роя автожиров уже впечатлял, ну а уж кинокартинки бомбардировок и газовых атак внушали жуткий ужас. Однако никто из православных христиан, правоверных мусульман и истовых поклонников культов древних богов не желал попадать в рабство к чёрным злым демонам. На время праведной битвы с вселенским злом, все враждующие племена из диких окраин Абиссинии заключили перемирие и отправили лучших воинов в армию паладинов. Императору не пришлось угрозами и силой собирать бойцов, со всех концов страны в Аддис–Абебу шли толпы добровольцев. Командование даже было вынуждено устраивать конкурсный отбор, так как не только патриотический душевный порыв влёк воинов в армию паладинов, но и внушительные денежные и имущественные выплаты для профессиональных воинов. Солдаты в войске паладинов содержались не хуже, чем воины императорской гвардии.

После организации золото и нефтедобычи, Алексей занялся укреплением приграничных районов. Со стороны Эритреи, рядом с дорогами и на речных берегах, создавались горные крепости по типу той, что парагвайцы устроили в верховье Пилькомайо на границе с Боливией. Только в Абиссинии казаки предпочитали располагать огневые точки на вершинах столовых возвышений–останцов, называемых в этих местах амба.

Сначала электрический вертолёт поднимал на вершину необходимое оборудование для сооружения механического подъёмника, а уж потом электромотор стальными тросами затягивал на платформе всё остальное: топливо, воду, продовольствие, боеприпасы, пушки и миномёты, строительную технику и материалы. Также наверху обустраивали ретрансляционный радиоцентр и ветряную электростанцию с аккумуляторным блоком. Парусиновые лопасти роторного ветряка могли складываться гармошкой, как на «Летучих голландцах». В мирное время ветряк использовался для снабжения мельницы энергией. Склады муки устраивали в вырытых пещерах, так что голодная смерть осаждённой крепости не грозила. Для сбора дождевой воды все стоки с вершины амбы отводились в резервуар, выдолбленный в скале. Другого способа подняться в крепость, кроме как с помощью подъёмника, не было (помимо электрической тяги ещё предусматривалась резервная механическая лебёдка).