— Думаю, правители и вожди согласятся отдать непрофессиональных воинов под руку молодых наследников знатных родов, — кивнул император. — Однако кто же станет кормить семьи новых воинов?

— А вот тут, уважаемый Хайле Селассие, мы подошли к принципиальному вопросу, — пристально посмотрел в глаза императора Алексей. — Чем вы готовы заплатить за помощь Парагвая?

— Я понимаю, что золота в императорской казне недостаточно, чтобы расплатиться с казаками, но больше мне нечего предложить, — понурив голову, развёл руками бедный африканский правитель.

— Император, отдай мне то, что расположено в Абиссинии, но воспользоваться чем ты в ближайшие десятилетия не сможешь, — хитро улыбаясь, задал загадку мудрый джин из Парагвая и, сжалившись, чуть смягчил условия: — Отдай на десять лет, и только ту часть, которую я сам смогу использовать.

— Что же у меня есть такого, чем я не могу пользоваться? — поглаживая бороду, призадумался император.

— А чтобы ты был сговорчивей, я чуть нагоню жути, — согнав улыбку с губ, посуровел владыка Парагвая. — Я не всё ещё поведал о нашем противнике. Итальянцы перебрасывают в Африку пятьсот тон иприта, закаченного в бомбы и снаряды, а также тысячи тон фосгена в бочках, которым собираются с самолётов заливать земли Абиссинии, уничтожая посёлки, отравляя озёра и пастбища. И те сто тысяч старых противогазов, что привезли казаки для воинов Абиссинии, не смогут спасти сотни тысяч мирных жителей, обречённых фашистами на мучительную смерть от боевых отравляющих веществ.

— Абиссиния не сможет победить в войне с Италией, — поняв всю тщетность своих потуг, обречённо уронил руки император. — Противостоять превосходящим по численности и технике войскам, оснащённым обычным вооружением, ещё было как–то можно, но сопротивляться против химического оружия народ Абиссинии бессилен.

— Если только не бить врага таким же страшным оружием, — подняв указательный палец, подал надежду владыка Парагвая. — Я бы не стал прилетать в Африку, если бы итальянцы не вздумали применять химическое оружие. Но теперь фашисты сильно пожалеют, что отвлекли столь занятого человека от государственных дел.

— Неужели вы, сеньор Ронин, в состоянии расплатиться с фашистами их же монетой? — с надеждой воззрился на спасителя его народа и страны император.

— А вот это удивительно метко сказано? — словно забавной шутке, рассмеялся парагвайский магнат. — Осталось лишь нам с вами сговориться в цене.

— Да я душу дьяволу согласен продать, чтобы спасти Абиссинию и её народ, — всё же на всякий случай осенив себя крестным знамением, решительно заявил уже было отчаявшийся император.