В датском ресторане, деревянная обшивка стен которого, пропитанная дыханием многих поколений пьяниц, выглядела старой, было шумно и людно, причем почти возле каждого из посетителей стоял стакан с приличествующим в данном сезоне питьем – бенедиктином или адской водицей с веточкой мяты в ней.

Доктора Роузберри радостно приветствовали со всех сторон. Он улыбался и очень мило краснел, а в душе вопрошал самого себя и историю: «Черт побери, что может быть общего между этими сопляками инженерами и мною?» Он протолкался сквозь толпу, предъявлявшую на него претензии по не совсем понятным ему причинам, к кабине в темном углу, где Пэди и Мак-Клауд, рядовые игроки, которых он собирался продать Гарварду, ворковали над единственной кружкой вечернего пива, разрешенной им на сон грядущий во время тренировок. Разговаривали они очень тихо, но мрачно, и, когда доктор Роузберри приблизился к ним, они поглядели на него, но ни один из них не улыбнулся.

– Добрый вечер, мальчики, – сказал доктор Роузберри, усаживаясь на краешек скамьи рядом с Мак-Клаудом и не сводя глаз с входной двери, у которой должен был появиться Бак Юнг.

Оба кивнули в ответ и возобновили прерванный разговор.

– Нет никаких причин, – сказал Мак-Клауд, – чтобы человек не мог играть в студенческой команде до сорока лет, если только он сохранит форму. – Мак-Клауду было тридцать шесть лет.

– Конечно, – мрачно согласился с ним Пэди, – у человека постарше уже появляется солидность, которой никогда не бывает у молодых. – Пэди было тридцать семь.

– Возьми хотя бы Московича, – сказал Мак-Клауд.

– Точно. Ему уже сорок три, а он все еще в полной силе. И не вижу, почему бы ему не играть до пятидесяти. По-моему, все так могут.

– Держу пари, что, отправься я сейчас к кррахам, я набрал бы из ребят, которым сейчас уже за сорок и о которых думают, что они уже вышли в тираж, отличную команду, и она взяла бы первенство.

– Планк, – сказал Пэди, – Позницкий.

– Мак-Каррен, – сказал Мак-Клауд. – Мирро, Мэллон. Разве не так, док? – как бы невзначай обратился он с вопросом к Роузберри.

– Конечно, почему бы нет? Надеюсь, что так. Я с удовольствием взялся бы за такую команду.

– Угу, – сказал Мак-Клауд. Он посмотрел на свое пиво, допил его одним глотком и вопросительно взглянул на Роузберри. – Ничего, если я выпью сегодня еще кружечку?

– Конечно, почему бы не выпить? – сказал Роузберри. – Я даже сам вам поставлю.

Мак-Клауд и Пэди почувствовали себя немножко неловко, и оба, не сговариваясь, подумали, что перед лицом надвигающегося столь важного для Биг-Ред спортивного сезона им следовало бы все же держать себя в форме.