– Куда же вы? – сказал доктор Роузберри. – Посидите с нами.

– Куда? Прежде всего отключить ту часть Заводов Итака, за которую я отвечаю, а затем на какой-нибудь остров или в какую-нибудь хижину в северных лесах, в лачугу в Эверглейдс.

– И что там делать? – спросил Бак, пораженный.

– Что делать? – переспросил Гаррисон. – Делать? Вот в этом-то и вся суть, мой мальчик. Все двери закрыты. Делать нечего, кроме как пытаться подыскать себе тихую гавань, без машин и без автоматов.

– А что вы имеете против машин? – сказал Бак.

– Они рабы.

– Ну, так в чем же дело? – сказал Бак. – Я хочу сказать, машины ведь не люди. Они прекрасно могут работать.

– Конечно, могут. Но ведь они к тому же еще и соревнуются в этом с людьми.

– Да ведь это же очень здорово, учитывая, что они избавляют людей от многих неприятных работ.

– Каждый, кто вступает в соревнование с рабом, сам раб, – тихо сказал Гаррисон и вышел.

Брюнет в студенческой форме, выглядящий, однако, значительно старше, отодвинул свой нетронутый бенедиктин и адскую воду на стойке бара.

Он внимательно пригляделся к лицам Роузберри и Юнга, как бы стараясь запомнить их, а затем вслед за Гаррисоном покинул ресторан.

– Давай выйдем в вестибюль, там мы сможем поговорить спокойно, – сказал Роузберри, когда снова начался цикл песенок.

«Бодрей, бодрей, мы снова здесь…» – завели молодые голоса, и Юнг с Роузберри двинулись по направлению к вестибюлю.

– Ну, – сказал доктор Роузберри.

– Я…

– Доктор Роузберри, если я не ошибаюсь?

Доктор Роузберри поглядел на помешавшего им человека с усами песочного цвета, в сиреневой рубашке, с бутоньеркой такого же цвета и в ярком жилете, контрастирующем с темным костюмом.

– Да.

– Моя фамилия Холъярд Э. Ю., я из госдепартамента. А вот эти джентльмены – шах Братпура и его переводчик Хашдрахр Миазма. Мы как раз собирались направиться в дом директора университета, но тут я заметил вас.