Я предлагаю вернуть рабочих, мужчин и женщин, к их роли надсмотрщиков над машинами, а контроль машин над людьми должен быть запрещен. Далее, я предлагаю, чтобы самым пристальным образом изучалось то влияние, которое изменения в технологии или организации труда могут оказать на жизненный уклад людей, и чтобы изменения эти вводились или запрещались, только исходя из этого воображения.

Предложения эти имеют радикальное значение, и их очень трудно будет провести в жизнь. Но необходимость введения их намного больше и важнее всех могущих возникнуть трудностей, и, уж во всяком случае, значение их намного важнее нужд нынешней святой троицы страны – Производительности, Экономики и Количества.

Люди по своей природе не могут, по-видимому, быть счастливыми без активного участия в предприятиях, что дает им сознание своей полезности. И поэтому их следует вновь приобщить к этим предприятиям.

Совместно с членами Общества Заколдованных Рубашек я со всей торжественностью заявляю:

Несовершенство имеет право на существование, ибо человек несовершенен, а человек – творение Господа.

Слабость имеет право на существование, ибо человек слаб, а человек – творение Господа.

Неспособность имеет право на существование, ибо человек неумел и неловок, а человек – творение Господа.

Смена гениальных прозрений и заблуждений закономерна, ибо человек попеременно проявляет и то и другое, а человек – творение Господа.

Возможно, что вы не согласны со старомодным и тщеславным утверждением, что человек – творение Господа.

Но я считаю это значительно более простительным заблуждением, чем другие заблуждения, построенные на безоглядной вере в технологию, а именно: что человек живет на земле только ради того, чтобы создавать все более прочные и производительные свои подобия и, таким образом, лишать всех и всяческих оснований даже само продолжение своего существования.

Искренне ваш доктор Пол Протеус».

Профессор фон Нойманн снял очки, протер глаза и уставился на лежащие перед ним листки бумаги, ожидая, чтобы кто-нибудь высказался.

– Да-а… – протянул начальник транспортного отдела нерешительным тоном. – Немножко заумно, не правда ли?

– Звучит это очень здорово, – сказал ответственный за безопасность, – но не лучше ли было бы добавить сюда немножечко об этом вот… Ну, я не очень умею красиво говорить, но кто-нибудь, наверное, мог бы это сказать, а я вот просто и не знаю, как это все сказать…

– А вы попробуйте, – сказал Финнерти.

– Ну вот, я хочу сказать, что у каждого сейчас такое чувство, что ты и плевка даже не стоишь и что это очень паршивая вещь, когда тебя окунают в дерьмо те вещи, которые ты сам сделал.