Светлый фон

– С-1, что вы можете сказать о своих делах? – сказал Лэшер.

– Мы пустили слух о том, кто является вождем, – сказал Финнерти. – Теперь нужно переждать несколько дней, чтобы поглядеть, какое это произведет действие.

– Никак не могу понять, что это нам может принести, кроме пользы, – сказал Лэшер.

– Вербовка теперь должна быть окончательно перенесена в город, – сказал Финнерти.

– А что за осечка произошла с этим телевизионным типом? – спросил заводской охранник. – Разве не вы лично ходили за ним?

– Элфи Туччи? – спросил Финнерти.

– Без имен!

– Это имя вы можете называть сколько вам угодно, – мрачно сказал Лэшер. – Он не наш человек.

– Это уж точно, – сказал Финнерти. – Он ничей и никогда ничьим не будет. Он никогда ни к чему не присоединяется, его отец никогда и ни к чему не присоединялся, и его дед никогда ни к чему не присоединялся, а если, паче чаяния, у него появится сынок, то и тот тоже никогда ни к чему не присоединится.

– А почему? – спросил Пол.

– Он говорит, что это единственное, что он может сделать ради того, чтобы определить, что же именно представляет собой он сам, не пытаясь при этом представлять тысячи других людей, – сказал Финнерти.

– А имеется ли какое-нибудь условие, на котором он все-таки согласился бы присоединиться к нам? – спросил человек, которого, видимо, волновали небрежные методы вербовки.

– Одно-единственное, – сказал Финнерти. – Если все будут мыслить точно так, как мыслит сам Элфи Туччи.

Лэшер грустно улыбнулся.

– Великая американская индивидуальность, – сказал он. – Он полагает, что является воплощением либеральной мысли, накопленной веками. Он стоит на своих собственных ногах перед лицом Господа Бога, одинокий и неизменный. Он был бы великолепным фонарным столбом, если бы только мог терпеть любую погоду да еще обходиться без пищи. Ну ладно, так на чем мы остановились?

– Мы еще не назначили даты? – вежливо осведомился Хэйкокс.

– Дата станет известна не ранее чем за два дня до начала, – сказал Лэшер.

– Могу я задать вопрос? – сказал Пол.

– А почему бы нет? Я пока никого не ограничиваю.

– А что, собственно, подразумевается под этой датой?