Вдвоем они вышли из здания, двинулись по широкому замусоренному бульвару, который пересекал заводскую территорию, и прошли мимо пронумерованных фасадов домов, за которыми теперь царили тишина, разруха и запустение.

– Да, мало здесь осталось такого, что напоминало бы старые добрые времена, не так ли? – проговорил Финнерти после того, как они в молчании проделали часть пути.

– Новая эра, – сказал Пол.

– Выпьем за нее? – предложил Финнерти, доставая объемистую бутылку из своей заколдованной рубашки.

– За новую эру!

Они присели рядом у здания 58, молча передавая друг другу бутылку.

– А знаешь, – сказал Пол, – все было бы не так уж плохо, если бы все оставалось в том виде, в каком оно было в те дни, когда мы впервые прибыли сюда. Тогда все было еще довольно сносно, не так ли?

Их обоих охватило чувство глубокой грусти сейчас, когда они сидели среди разбитых и исковерканных шедевров, среди блестяще задуманных и не менее великолепно выполненных машин. Значительная часть их жизни, их способностей была вложена в создание этих машин, в создание всего того, что при их же посредстве было разрушено в течение нескольких часов.

– Ничто не стоит на одном месте, – сказал Финнерти. – Слишком уж соблазнительно вносить изменения. Вспомни нашу радость, когда мы записывали движения Руди Гертца, а затем пытались наладить автоматическое управление станками при помощи этой записи.

– И ведь получилось же! – воскликнул Пол.

– В том-то и дело, черт побери!

– А затем объединение всей группы токарных станков, – сказал Пол. – Впрочем, идея-то принадлежала не нам.

– Нет, конечно, но позднее у нас были уже и свои собственные идеи. И притом блестящие идеи, – сказал Финнерти. – Не помню, чтобы я еще когда-нибудь был так счастлив, так горд, Пол, черт побери, да ведь я тогда ни на что иное и внимания не обращал.

– А что может быть увлекательнее, чем заставить что-нибудь действовать по-новому.

– Ты был хорошим инженером, Пол.

– И ты тоже, Эд. И ничего позорного в этом нет.

Они горячо пожали друг другу руки.

Когда они вернулись в бывший кабинет Управляющего Заводами, Лэшер и фон Нойманн спали.

Финнерти потряс Лэшера за плечо.

– Мастер! Маэстро! Мэтр!