– Ммм?.. – Полный, коротенький, некрасивый человечек ощупью поискал свои очки с толстыми стеклами, надел их и сел. – Да?

– Присутствующий здесь доктор Протеус задал мне один очень интересный вопрос, – сказал Финнерти, – на который я так и не смог дать удовлетворительного ответа.

– Вы пьяны. Идите и дайте старому человеку поспать.

– Это не отнимет у вас много времени, – сказал Финнерти. – Валяй, Пол.

– А что стало с индейцами? – спросил Пол.

– С какими индейцами? – устало переспросил Лэшер.

– С настоящими индейцами Общества Заколдованных Рубашек, с теми, которые устраивали колдовские пляски, – пояснил Финнерти. – Ну, помните, тысяча восемьсот девяностые годы и прочее?

– Они очень скоро убедились в том, что рубашки не спасают от пуль, а всякие колдовские ухищрения не оказывают ни малейшего действия на кавалерию Соединенных Штатов.

– Ну и?..

– Ну и они были либо перебиты, либо прекратили попытки сохранить образ жизни первоклассных индейцев, начав превращаться во второсортных белых людей.

– Так что же тогда доказало движение Колдовских плясок? – недоумевающе спросил Пол.

– Что быть хорошим индейцем – вещь столь же важная, как быть хорошим белым человеком; вещь, достаточно важная для того, чтобы бороться и умереть за нее, независимо от того, насколько силен противник. Они боролись против таких же превосходящих сил, как и мы сейчас: тысяча против одного, а может быть, и больше.

Пол и Эд Финнерти глядели на него, не веря своим глазам.

– И вы знали, что мы наверняка проиграем? – хрипло спросил Пол.

– Конечно, – ответил Лэшер и поглядел на Пола так, будто тот сморозил несусветную глупость.

– Но ведь обо всем говорилось так, будто это совершенно верное дело, – проговорил Пол.

– А как же вы хотели, доктор? – покровительственным тоном заговорил Лэшер. – Ведь если бы мы все не говорили именно так, то не оставалось бы даже и этого одного шанса на тысячу. Но я никогда не терял реального взгляда на положение вещей.

Пол понял, что Лэшер действительно был среди них единственным человеком, который не утратил реального взгляда на вещи. Он единственный из четырех руководителей не был поражен и тем, как разворачивались события, не был удручен и даже умудрялся быть каким-то на редкость умиротворенным. Пол, по-видимому, был именно тем, кто дальше всех отошел от реальности, не имея времени на размышления и с радостью присоединившись к крупной и надежной организации, которая призвана была разрешить все те вопросы, из-за которых ему не хотелось жить на белом свете.

Финнерти, великолепно войдя в роль апостола, успел уже справиться с изумлением, в которое поначалу поверг его ответ Лэшера. Видимо, самым большим его желанием было оставаться рядом с Лэшером, и теперь он тоже уставился на Пола, как бы недоумевая, как тот мог предполагать какой-либо иной исход борьбы.