— Нет, и никогда не был.

Чувствительный укол в грудь заставил его подскочить от неожиданности, потом лезвие меча плашмя обрушилось на плечо, а удар сапогом в колено довершил дело. Себастьян упал на землю и перекатился. Плечо онемело, нога немилосердно заныла. Пока он судорожно хватал воздух открытым ртом, противник, небрежно чиркнув кончиком клинка, срезал костяную пуговицу с ворота его рубахи.

— Быть может, вы помолвлены с кем-то?

— Нет, мессир Хартли, я … ни с кем не помолвлен.

— Как удобно, ни ответственности, ни обязательств, одни растения на уме! Вам даже не нужно заботиться о семье, не правда ли?

— Неправда, я люблю своих родных! Просто у моей семьи сейчас трудные времена…

В зеленых, как у Анны, глазах капитана Себастьян читал только разочарование и презрение. Он не понимал, в чем состоит его вина, но чувствовал стойкое неприятие со стороны мужчин из дома Корвел. Да, он не силен в единоборствах, не закален в битвах, но ведь люди, которые его спасли, не знают, на что он способен. Некоторые из них принадлежат к какой-то неизвестной расе и называют себя эльфами. В другой ситуации он с удовольствием занялся бы тщательным изучением их природы, но не теперь, когда в горло ему упирается острие меча, а взгляд буравит, как лазерный луч.

С той минуты, как к Себастьяну вернулась память, его разум упорно цеплялся за какие-то второстепенные, незначительные детали. Все случившееся с ним за последнее время казалось сплошным затянувшимся кошмаром. Сначала он просто считал, что свихнулся от непрерывного потока издевательств, которым его подвергали похитители, потом всерьез рассматривал версию наркотического бреда, где он попал в мир, созданный его воображением. Оба варианта не выдержали проверки.

Все было слишком реалистично, включая необычный сеанс лечения и жесткий допрос, который майор службы безопасности провел весьма профессионально. Но разве у сказочных персонажей может быть служба безопасности? Во всем, что его здесь окружало, Лангвад не обнаружил ни единой молекулы искусственно синтезированного вещества. Этот мир был абсолютно натуральным, очень самобытным и бесконечно отсталым в техническом плане.

Себастьян ел настоящее мясо и мягкий теплый хлеб, пил натуральное молоко, мылся в деревянной бадье, пользовался примитивным туалетом и при этом честно пытался сохранить ясность ума. Иногда логика ему изменяла, особенно в тех случаях, когда люди появлялись прямо из воздуха или исчезали из комнаты, даже не переступив ее порога.

Ему было непросто поверить в то, что он попал в гости к волшебникам. Приученный к анализу и самоанализу Себастьян с горечью признавал, что вот-вот сорвется с той тонкой ниточки, за которую судорожно цеплялся в попытке найти объяснение происходящему. Особенно после появления Анны. Разве можно не поверить в острое психическое расстройство, когда перед тобой стоит ожившая греза, девушка-мечта, образ которой преследовал тебя с детства?