Почему новые друзья терпеливо и настойчиво заставляли ученого день за днем проходить то, что майор Кроу в шутку называл «курсом молодого бойца», оставалось для него загадкой, но постепенно он изменился до неузнаваемости. Иссиня-бледная кожа Себастьяна теперь была покрыта ровным золотистым загаром, под ней рельефно выделялись крепкие мускулы, а кровавые волдыри на ладонях от рукояти меча превратились в твердые мозоли. Он понимал, что время его пребывания в этом удивительном мире долго не продлится, поэтому трудился до седьмого пота.

В детстве Себастьян страстно мечтал услышать слова одобрения от своего отца. Он их так и не дождался, зато научился прятать эмоции глубоко внутри и делать вид, что нечувствителен к оскорблениям и жесткой критике. Когда Джастин Хартли как-то сказал ему, что умному человеку не помешает умение постоять за себя в честной, а тем более в нечестной драке, Себастьян поначалу воспринял его слова скептически. Теперь он пересмотрел свои взгляды.

Только что завершился последний учебный поединок, и Себастьян с грустью понял, что будет скучать по своим наставникам. Он успел привязался к новым друзьям, к уютному деревенскому дому и сумасшедшему ритму беззаботной жизни. Себастьян уже привычно сжимал в ладони рукоять эльфийского меча и сам себе казался клинком, выкованным в какой-то адской кузнице. Он действительно изменился и никогда больше не станет прежним.

— Мессир Хартли, могу я с вами поговорить?

Джастин отстегнул пояс с оружием и поднял на Себастьяна мгновенно потемневший взгляд.

— Конечно. Поговорим за обедом, если не возражаете, — отец Анны в разговоре был всегда безупречно вежлив, но мало кто осмелился бы возразить, когда его лицо приобретало это упрямое выражение.

Себастьян до блеска отскреб себя в бане, гладко причесался, надел местный аналог военной формы и постоял несколько минут без движения, в надежде немного умерить бешеный стук сердца. Когда он вошел в беседку, его неприятно удивило, что за столом сидели пятеро представителей дома Корвел, включая брата Анны. Он рассчитывал на приватный разговор, но ему в этом было отказано.

— Мессир Хартли, если мне удастся когда-нибудь добраться до дома, освободить своих родных и при этом уцелеть, могу ли я надеяться… Вы позволите мне вернуться сюда, чтобы официально просить…

— Сделайте одолжение, молодой человек, сядьте.

Проклятье, знал ведь, что собьется и все испортит! На мгновение Себастьяну захотелось спрятаться, исчезнуть, просто не быть, но он заставил себя сесть на отведенное ему место, поднять голову и посмотреть прямо в мрачное, как туча, лицо Джастина Хартли.