Уже несколько часов Изабель спала, уткнувшись носом в плечо Кэйда и забросив на него ногу. Все это время кианнасах с поистине воинским терпением лежал абсолютно неподвижно, чтобы не потревожить ее сон. Эльфу давно следовало покинуть постель, но желание вдохнуть немного жизни в хрупкое женское тело каждый раз удерживало его на месте. Когда мадам Лангвад внезапно съежилась и одеревенела, он пожалел о том, что промедлил.

Женщина резко отпрянула от него и со всего маху ударилась спиной о стену. Подавив желание прийти ей на помощь, Кэйд медленно поднялся и отступил от кровати. Он старался не делать резких движений и держать руки на виду.

— Вам не стоит беспокоиться, мадам. Ничего страшного не произошло, вы в полной безопасности, — широко распахнутые глаза Изабель оказались золотисто-карими, прелестное лицо выражало не столько страх, сколько гнев и отвращение. Мысль о том, что ее, видимо, не раз пытались запугать или сломать, заставила Кэйда невольно напрячься. — Вы насквозь промокли и замерзли, а эта медицинская машина никак не помогала. Я использовал самый простой и надежный способ вас согреть, только и всего.

Недоверие на лице Изабель сменилось удивлением, когда она услышала в речи незнакомца явный инопланетный акцент. Она, наконец, огляделась и удивилась еще больше.

— Что это за место?

— Мы с вами в Муравейнике. Дня два-три здесь будет относительно спокойно, — видя, что мадам Лангвад все еще подозрительно косится на его голый торс, Кэйд нашарил на пластиковом стуле свою безрукавку.

Прежде чем подняться с постели, Изабель убедилась, что она к ней не привязана, а потом, покачиваясь и спотыкаясь, обошла крохотную квартирку. Она еще нетвердо держалась на ногах, но эльф вновь не рискнул предложить ей помощь. Несмотря на мятую пижаму, растрепанные волосы и босые ноги, Изабель Лангвад держалась, как королева.

Когда она закончила осмотр, села на потертый синий стул и подняла взгляд, Кэйд почему-то ощутил стеснение в груди. Такое же сокрушительное женское очарование исходило от Моны Корвел. Но в Изабель не было той силы, что делала неотразимой Светлую госпожу, лишь спокойное достоинство высокородной леди.

— Вы мой новый тюремщик?

Несмотря на лошадиную дозу сонного зелья и длительное пребывание в клинике, мать Себастьяна не только не повредилась рассудком, но и не утратила присутствия духа. Кианнасах поставил на стол рядом с ней термокружку и упаковку пищевых брикетов.

— Нет, мадам, я приставлен охранять вас от них. Не знаю, сможете ли вы сейчас съесть то, что мой друг называет «набором для детского творчества», но пить можете смело.