— Не сходи с ума, Изабель, — вслух произнесла она, только чтобы нарушить давящую тишину, — Николас не стал бы тебя обманывать. Он один из самых порядочных людей в поднебесном обществе.

В памяти внезапно всплыл момент ее пробуждения в Муравейнике. Тогда Кэйд сказал, что не доверял автомедику и решил согреть ее собственным телом. А она чем хуже? Ее возлюбленный выглядел так, будто его неожиданно сморил сон, вот только спал он всегда очень мало и никогда так крепко. Бель прильнула к нему всем телом, накрыла их обоих легким покрывалом, приложила ухо к груди и мучительно прислушалась. Тишина. Она обхватила Кэйда руками и тихо заплакала, разрываясь между надеждой и отчаянием.

Кианнасах шел по замковому саду, снова ощущая под ногами родную землю. Каждый шаг отдавался в теле, словно эхо в пустой комнате, но это почему-то не тревожило его. Волшебный сад был объят предутренней дремой и весь затянут туманом таким густым, что его можно было резать ножом. Крохотные сверкающие капли покрывали лицо, волосы и одежду эльфа, ладонь его левой руки привычно покоилась на серебряной рукояти меча. На Кэйде почему-то была темно-синяя парадная форма сэйдиур, но это тоже не показалось ему неуместным.

Наконец, в плотной пелене появился просвет, подсвеченный мягким золотистым сиянием. Свет волшебного фонаря создавал уютный живой мирок в хорошо знакомом белом павильоне, и Кэйд поспешил туда, чтобы избавиться от липкого прикосновения тумана. Внутри на плетеном диване сидела в ожидании женщина, властительница дум, королева его сердца.

— Боги, наконец-то!! Моя госпожа! — эльф опустился на колени, завладел ее руками и стал покрывать их поцелуями. — Как я тосковал, как мучился в разлуке! Я никогда по своей воле не покинул бы вас, но голос долга звучал громче, чем голос сердца.

— Я знаю, мой друг, только сейчас голос твоего сердца почти совсем не слышен.

Кэйд замер, а потом медленно поднял голову.

— Так я в Мире духов? Поэтому я вас вижу?

— Конечно, нет, что за глупости! — Мона потянула его за руку и заставила сесть рядом. — Ты же знаешь, как недоверчив эльфийский Призрачный мир, мне закрыт доступ туда. Просто твой дух слишком вольно распорядился дарованной ему свободой и сам пришел ко мне. Я бесконечно рада тебя видеть, мой верный друг, но вынуждена поторопить с возвращением. Нельзя надолго отлучаться от тела, даже такого сильного, как у тебя.

Кэйд смотрел в знакомое, до боли прекрасное лицо, пытаясь навсегда запечатлеть в памяти каждую черточку, каждый изгиб. Он жалел сейчас только о том, что Боги не наделили его способностью переносить увиденное на пергамент.