Отец Бэйзил, побледнев, медленно повернулся в девушке, и, видимо, взгляд его был страшен, потому что та отшатнулась, упершись спиной в стену.

— Молчи, змея! — бросил он тихо.

Виолетта открыла было рот, чтобы ответить, но тут же благоразумно захлопнула его.

— Святой отец, — я прочистил горло, ибо то, о чём я собирался попросить священника, могло показаться, мягко говоря, странным, — не могли бы вы раздеться?

— Простите?! — отец Бэйзил недоумённо обернулся. — Я вас правильно понял?

— Полагаю, да. Мне бы хотелось, чтобы вы сделали это добровольно.

— С какой целью вы требуете этого?

— Полиции известно, что подозреваемый имеет на теле рисунки или татуировки в виде крестов. Нам необходимо убедиться, что у вас их нет. Или же что они есть.

Несколько секунд отец Бэйзил молчал, затем едва слышно произнёс:

— Вы хотите, чтобы я раздевался при дамах?

— Ни в коем случае, — ответил я. — Мисс Глостер пока потолкует с этой молодой особой, — я взглянул в сторону Виолетты Ластер, — а мы с вами пройдём в соседнюю комнату.

Горничная поджала губы и недовольно буркнула:

— Я уже всё рассказала!

— Не совсем, — проговорила Глория. — Нам ещё не известно, как вы узнали о связи отца Бэйзила с горничной мадам Треверс.

— Мэри сама ей рассказала, — ответил за Виолетту священник. — Наивная душа! — добавил он, горько усмехнувшись.

— Дура! — презрительно отрезала Виолетта. — Я ей так и сказала: «Зачем тебе этот ненормальный старикашка?» А она мне начала плести про любовь и о том, как вдохновенно он читает проповеди. Тьфу, и больше ничего!

— Вы были подругами? — спросил я.

— Не то, чтобы. Так, иногда болтали.

— То есть, Мэри Сандерс рассказывала о своей связи с отцом Бэйзилом направо и налево?

— Нет, зачем же? — удивилась Виолетта. — Просто однажды она обронила записку, а я подняла. То есть, я не видела, как она выпала у Мэри из корзинки, — поспешно добавила горничная, — и поэтому развернула, чтобы посмотреть, что за бумажка. А там написано: «Дорогая, жить без тебя не могу» и прочее в том же духе. Вдруг Мэри увидела, как я читаю, выхватила у меня этот клочок и покраснела вся, как варёный рак. Ну, я к ней и пристала: кто, да что? Она поначалу отпиралась, а потом и говорит: поклянись, мол, что никому не расскажешь! Я божиться не стала, потому как грех это, а слово дала. Вот Мэри мне и рассказала, что священник наш — её любовник. И уже не один месяц. Как там и что у них сложилось, не знаю, а встречались они здесь, в этом доме. Так мне Мэри говорила, а она врать не стала бы, не такая была. Ну, я и не говорила никому, как обещала. А когда бедняжку нашли мёртвой, я подумала, что это дело рук отца Бэйзила. Хотела в полицию идти, а потом рассудила… ну, в общем…