— Что вы девушка не обеспеченная, и лишние деньги вам не помешают, — подсказал я.

— Вот именно, господин Блаунт! — просияла Виолетта. — В точку!

— А вы знаете, что совершили преступление? — спросила Глория. — Называется шантаж. Ну, или вымогательство. Теперь решать вашу участь будет судья. Моё же дело передать вас прокурору. Придётся вам провести эту ночь в камере.

Виолетта Ластер побледнела, и на какой-то миг мне показалось, что ей сделается дурно, но она взяла себя в руки и только усмехнулась.

— Да отец Бэйзил не станет заявление писать! Не в его интересах. Если меня арестуют, все узнают, что он путался с Мэри. Хорош священник, нечего сказать! — она истерично расхохоталась.

Отец Бэйзил побледнел, вид у него был растерянный.

— Послушайте, нельзя ли не предавать это дело огласке? — проговорил он севшим голосом. — Я не стану подавать заявление на… эту женщину.

— Вот ты теперь как заговорил! — воскликнула Виолетта Ластер.

— Будешь держать рот на замке, если я не подам заявление? — процедил священник, с омерзением глядя на неё.

Виолетта презрительно усмехнулась.

— Так уж и быть. Живите, святой отец, как вам позволит совесть.

— Это, конечно, мило, — встряла Глория. — Однако вы проходите по делу, связанному с убийствами. Возможно, я соглашусь не предавать дело огласке, если вы оба дадите показания. Правдивые.

— Конечно, мы всё расскажем! — закивала Виолетта Ластер.

— Я готов выложить всё, что знаю, — кивнул священник. — Премного вам благодарен, — добавил он.

Было заметно, что он пытается взять себя в руки.

— Тогда придётся проехать в управление. Там я всё запишу и оформлю. Сейчас он почти пуст — на месте лишь дежурный.

— Но он может разболтать…! — всполошился отец Бэйзил.

— Не беспокойтесь. Мы его отошлём. И если в ходе дальнейшего расследования выяснится, что вы не имеете отношения к убийствам, дело о шантаже предано огласке не будет.

— Я невиновен! — твёрдо сказал отец Бэйзил.

— Идёмте, — кивнула Виолетта, доставая платок, чтобы привести себя в порядок. — В чём в чём, а в смерти Мэри я неповинна. Господь свидетель!