— Вы тоже считаете, что убийства — дело рук цыган? — спросил Фэлпс Глорию.

— У меня пока нет оснований всерьёз их подозревать. Нужны улики.

— Кажется, дело оказалось слишком сложным и запутанным? — спросил Броуд. — Настоящая тайна!

— Удивительно, что это случилось именно у нас, — покачала головой докторша. — Обычно удивительные и загадочные вещи происходят где-то далеко. И когда они случаются у тебя под носом, чувствуешь себя… ну, сопричастной, что ли. Сопричастной тайне, я хочу сказать.

— Ты вовремя поправилась, дорогая! — натянуто рассмеялся Фэлпс. — А то мисс Глостер могла бы решить, что ты признаёшься в соучастии, — голос у него был высокий и словно надтреснутый, из-за чего нельзя было понять, смеётся он от души или только изображает весёлость.

— Не приведи Господь! — его супруга в притворном испуге округлила глаза. -Надеюсь, это не так, лейтенант?

— Ни в коем случае, — отозвалась Глория. — Разве я могу заподозрить в таком страшном преступлении женщину? Тем более, столь очаровательную.

— Вы мне льстите! — докторша вспыхнула, отведя глаза.

— Да, — проговорил её муж, качая головой. — Доркинг всегда нравилась нам тем, что здесь ничего не происходило. Тихое местечко. Правда, дорогая?

— Я теперь каждый вечер проверяю, заперты ли в доме двери, — докторша обвела гостей глазами. — Раньше мне это и в голову не пришло бы, а теперь не могу уснуть, пока не удостоверюсь.

— Я уверена, что вам нечего опасаться, — сказала Глория. — Убийца не безумец, и его выбор жертв не случаен.

Один из методов работы полицейского — делать вид, что знаешь больше, чем говоришь. Это заставляет преступника нервничать и, если повезёт, он может совершить роковую ошибку. Сколько дел было раскрыто благодаря тому, что злоумышленник терял самообладание и начинал суетиться вместо того, чтобы затаиться и ждать, пока всё уляжется.

— Слава Богу! — с облегчением вздохнула докторша. — А то я вся извелась. Представляете, в последние дни, чтобы уснуть, мне приходится каждый раз пить снотворное. И всё равно кошмары лезут в голову.

В это время вошла кухарка и объявила, что ужин готов и стол накрыт.

Мы прошли в столовую и расселись. Мне досталось место справа от Фэлпса, рядом с Глорией и напротив Броуда.

В центре стола возвышался целиком зажаренный поросёнок, обложенный яблоками и марципанами, украшенный бумажными розочками. Он сверкал жиром, словно приглашая себя попробовать.

Доктор взял длинный кухонный нож и ловко расчленил поросёнка.

Каждый из нас получил по изрядному куску. Его жена разложила гарнир, пустила по кругу плетёную корзину с белым хлебом, обратила внимание гостей на различные соусы в маленьких металлический чашечках с носиками. Мы благодарили и восторгались.