– Ты это… аккуратней.

Рука стискивает грудь, и ты понимаешь, что, возможно, уйти не получится.

– Да ладно…

Хрустит ткань брюк.

И трусы повисают на ветке.

– А она ничего…

– Не дури, тебе что велено было? Вот и делай.

– Может, того…

– Сесть захотел?

– Так кому она скажет?

– Эта? Всем… а с шерифом объясняться…

И нож пилит косу. А потом вычерчивает полосу по позвоночнику. И не больно, только очень-очень страшно.

– Видишь, деточка, как бывает? Если пасть разевать… – Оплеуха опрокидывает на землю, а вдогонку летит пинок. Сапогом по ребрам тоже больно.

Тогда мне казалось, что больнее не будет.

И домой я… наверное, они рассчитывали, что кто-то увидит меня, голую, бредущую через город. Увидит и расскажет… и были правы.

Да. Почти.

– Там, – я указала вглубь сада. – Когда-то стояла беседка. Из дерева. Очень красивая. Ее тоже поставил первый из Эшби. Для жены из племени айоха. Правда, его красивая белая невеста этот брак не признала.

А Зои беседку разрушила.

Та, мол, уже не в моде и вообще гнилая насквозь. Неправда. Беседка была целой. Я знаю. Я любила сидеть там и читать или не читать, а просто смотреть на море.

Там было спокойно. И прошлое оживало.