– Дом тоже покажешь? – Томас сделал вид, что не замечает, как я поджимаю озябшие пальцы ног. – Если тебе не сложно.

– Не сложно.

Я поднялась.

А он, останься в городе, тоже влюбился бы в Зои? В нее влюблялись все, восторгаясь утонченностью и красотой, воспитанием, грацией и прочими женскими достоинствами.

Матушка ставила ее в пример.

А потом… потом продала меня Дерри. Но за это я, пожалуй, скажу ей спасибо. Когда-нибудь. Под настроение.

Я шла нарочито неспешно, хотя больше всего тянуло сорваться на бег, хоть так согреваясь, взлететь по ступенькам, громко хлопнуть дверью, чтобы все услышали.

Все, кто остался.

Ма Спок, которая вновь выразит свое неодобрение прямо, не считаясь с сомнительным моим статусом друга дома.

Новая сиделка Зои, до того уныло читавшая вслух унылую же книгу. То ли о любви, то ли о смерти, а может, и о том и о другом разом.

Миссис Фильчер, что поселилась в доме, желая быть поближе к дочери. Но почему-то пока занимавшаяся лишь переписью особо ценного имущества. Или она думает, что я и вправду поверю, будто с блокнотом по дому она бродит в поисках вдохновения?

Стихи.

Как же… надо будет Нику сказать, чтобы проверил коллекцию статуэток, и те серебряные вазочки, которые стояли в малой гостевой комнате. Или не говорить?

Я вздохнула.

А Томас улыбнулся этак ободряюще.

Знал бы он… на мгновение появилось желание сказать. Спросить совета. Признание ведь зачтут? И… и я себя осадила. Не стоит обманываться. Мы никогда не были друзьями, а сейчас он и вовсе явился, чтобы Ника за решетку упрятать. Я же… я же вдруг почувствовала себя полной дурой в желтом платье. И крой был устаревший, и сидело оно криво, и пахло нафталином, шарики которого разложили в старом гардеробе. Платье принадлежало матери Ника. От тех, которые некогда носила Зои, я наотрез отказалась. Уж лучше в исподнем или в грязной своей одежде, чем… или вот в этом. Желтеньком.

Определенно, дура.

– Подожди, – Томас остановился и коснулся моей руки. Через ткань, но… не люблю, когда ко мне прикасаются. – А там что?

Он указал на пристройку к дому, которая выделялась своей несуразностью.

– Мастерская, – вести его туда не хотелось.