И я буду пытаться раз за разом пробуждать свой Источник. Зимой, понятно, меньше, а летом хотя бы раз в неделю. В положительных результатах сомневаюсь. Пусть я пока только один раз попробовал, но почему-то крепла уверенность в том, что эта жизнь у меня пройдёт под девизом «Без псионики!»

Не знаю, как эта жизнь повернётся, но даже если придётся за границу уходить, я и там не пропаду: я ведь и там занимался поиском сокровищ, тайников и схронов, любил я это дело. Выходит, две мои прежние жизни – это подготовка к жизни этой. Люблю везде логику искать, характер такой. Мне живётся спокойнее, когда всё по полочкам разложено, в том числе и в мыслях.

Проблемой может стать знание иностранных языков. Я так к ним привык, что если ко мне обратятся на одном из них, я машинально, на автомате, отвечу. Поэтому знание языков придётся легализовать. Травма головы как раз в тему, спишу на последствия, стану полиглотом, буду осваивать языки один за другим. Уф, нашёл решение проблемы. Вот и об остальных подумаем позже. Главное, не спалиться на чём-нибудь, а то учитывая моё везение…

Чёрт, слабость пошла… Ладно, лечащий врач уже пришёл, идём сдаваться. Ему теперь не только травму головы лечить, но и простуду. Эх, надо было раза три-четыре нырнуть, в этом случае это была бы обычная закалка, а я переборщил, и вот результат.

В больнице я провёл почти два месяца, меня немного передержали из-за двух простуд. Ну да, я ещё трижды посещал ванную, меня так и не поймали за этим делом. Ну а что, если есть возможность ходить ночами, то почему бы и нет? По три раза нырял, пытаясь провести инициацию, – и никакого результата. Ладно, нет и нет, я давно смирился, больше из любопытства проверяю: сработает или нет?

На четвёртый день с того момента как я очнулся, к нам в палату заселили новичка, неходячего, после автоаварии: его зажало в металле, грудная клетка помята и обе ноги сломаны, в гипсе. Мы ведь в хирургическом отделении лежали.

Новенький оказался испанским коммунистом, как по заказу. Так что эти два месяца я активно «учил» испанский язык, и когда за мной пришёл воспитатель, я уже вполне уверенно говорил. Как сказал сеньор Педро, или дядя Пётр, акцент был, но слабый.

Между прочим, он оказался родственником Долорес Ибаррури, сын которой, погибший в ВОВ в Сталинграде, воевал на нашей стороне, будучи командиром пулемётной роты. Стыдно признаться, но я не знал, кто это. Соседу было скучно, вот мы с ним и разговаривали. Заодно я изучил историю этого мира. Война закончилась девятого мая, Сталин умер в пятьдесят третьем, как и должно быть, а не в шестьдесят втором, как в прежнем мире. Правит Хрущёв, который в прошлом мире где-то на Колыме сгинул.