Каждый день, кроме воскресенья, я бегал в школу, до которой было полквартала. Как же хорошо в Союзе: никто тебя не сопровождает, в безопасности ребёнка уверены. Убедились, что я дорогу запомнил, и дальше сам.

Кроме того, эти два месяца я занимался ещё и зарядкой на спортгородке детдома, где был небольшой стадион, а то уж очень был хилым и слабым.

Завуч поговорила с директором школы, они ещё раз меня проверили и решили (вот ведь подставился!), что я вполне тяну на третий класс, только немного знания подтянуть надо. Дали месяц на подготовку и в августе провели экзамены в присутствии трёх экзаменаторов. Сдал, куда деваться?

Подслушав разговор завуча и директора, я узнал, что одарённых обычно забирают в спецшколы, их открыли недавно и сейчас как раз формируют классы. А школа хочет взрастить своего гения. Золотые медалисты у них были, а четыре года назад один из учеников, тоже полиглот (благо в спецшколу с языковым направлением его не забрали), окончил школу на два года раньше, и за это школа получила какие-то бонусы.

Вот и на меня был подобный расчёт. Они хотели попридержать меня, определив в третий класс. А причина такой эйфории заключалась в том, что я за два месяца изучил английский. Завуч занималась со мной индивидуально, давала задания, которые я выполнял в её кабинете, проверяла, ставила речь. А в конце июля вернулся из отпуска учитель французского и также начал заниматься со мной.

В результате к концу августа я очень хорошо говорил на английском, писал и читал пока плохо, практика нужна, но завуч была в восхищении и очень гордилась своими педагогическими способностями. Кроме того, я говорил на французском, хоть и сильно коверкая произношение (понятно, что специально). Француз обещал за учебный год убрать акцент. Похоже, что он и англичанка вступили в соперничество.

Учитель французского знал и испанский, хотя и не так хорошо, как я, поэтому мы оба с удовольствием время от времени общались на нём. Имея такие способности, я вполне был способен прославить школу, а потому меня уже готовили к школьным олимпиадам. Да я и не отказывался.

Планы директора и завуча мне были, конечно, близки, но они вполне могли остаться в стороне от этого праздника жизни. У директора спецшколы приоритет, он просто придёт к директору детдома и договорится, чтобы меня к ним перевели, и что они сделают?

Из школы всё же пришли к заведующему детдомом (которого все по привычке звали директором) и договорились, что я останусь в их школе, кто бы чего ни просил. Моё мнение никого не интересовало, они за свои блага боролись. На том пока и порешили.