Иногда мне удавалось ненадолго прорваться сквозь нее и тогда вокруг начинали мельтешить чьи-то лица или отдельные части чьих-то тел. Я видел множество рук, выписывающих странные, несуразные пируэты или говорящие головы, монотонным голосом читающие объявления, из которых у меня не получалось вычленить ни единого слова. Затем их сменяли какие-то газетные заголовки и страницы с мелким машинописным текстом, который воображался мне крайне важным, но опять же, прочесть из него хотя бы букву я не мог. Кроме того, меня мучил то нестерпимый жар, то лютый холод, а также слышались обрывки чьих-то цитат и свистящий, вкрадчивый шепот.

Шепот я слышал почти постоянно и это сводило меня с ума. Из-за него я все время испытывал навязчивый страх. Он когтями вцеплялся мне в грудь и подолгу не отпускал, а когда наступал просвет, я понимал, что должен бежать. Следом снова наступала кромешная тьма.

Будучи заперт в клетке собственного воспаленного сознания, я нескончаемо долго боролся с подсовываемыми им образами и, казалось, угодил на самое дно преисподней, а потом внезапно наступил покой. Я хорошо запомнил то ощущение невыразимого облегчения и четкое понимание, что все осталось позади. Вынырнул я из этого состояния с сильным чувством жажды и голода.

— Джон, вы очнулись, — донесся до моего слуха тихий шепот, а следом сверху возникло заспанное лицо Лоры. — Ну наконец-то! Вы так нас напугали! Как вы себя чувствуете?

Мутным взглядом я обводил незнакомое помещение, отмечая про себя различные детали обстановки. Я лежал на кровати с воткнутой в вену иглой, а надо мной простирался высокий, во многих местах потрескавшийся потолок. Вместо стен пространство ограничивали перегородки с натянутым темно-зеленым брезентом, откуда-то сбоку лился слабый, чуть желтоватый свет.

Сперва мне казалось, что кругом очень тихо, но позже я стал различать негромкий храп и сопение спящих где-то поблизости людей. Иногда к этим звукам примешивался чей-то одинокий стон, но он довольно быстро смолкал. По тускло горящему свету я догадался, что сейчас ночь и в этот момент наконец вспомнил, где нахожусь.

Кое-как сфокусировавшись на Лоре, я с усилием разлепил растрескавшиеся губы и задал вопрос:

— Где… где Терри?

Голос, задавший этот вопрос, был чужим и слабым. Я даже не сразу сообразил, что принадлежит он мне.

— Не волнуйтесь, с ней все хорошо. Она спит. Здесь, недалеко, — Лора указала куда-то назад, но так как я предпринял попытку сесть, поспешно наклонилась и мягким, ловким движением уложила меня обратно. — Лежите, не вставайте. Думаю, вам пока нельзя подниматься. Хотите воды?