В голове роилась масса вопросов, помимо того, во всем теле ощущалась болезненная слабость, а чувство голода было настолько острым, что вызывало тошноту и головокружение. Когда медсестра вынула у меня из подмышки градусник, а затем удовлетворенно кивнула, я спросил:

— Можно мне чего-нибудь съесть?

— Как же не вовремя вы проснулись, больной! — Она цокнула языком, но тут же весело улыбнулась, давая понять, что шутит. Она была милой. Чуть полноватой, низкорослой и не очень привлекательной внешне, но чуткой и обходительной в обращении. — Чего-то феноменального я вам предложить не смогу, но с вечера у меня осталось немного мясного бульона. Принести?

— Если можно, — неуверенно улыбнувшись в ответ, попросил я.

Медсестра ушла, но уже спустя пару минут вернулась с термосом и ложкой в руках. Усадив меня на кровати, она решительно отослала Лору спать, а сама заняла освободившийся стул и принялась кормить меня, как беспомощного ребенка. Я пробовал возражать, но та осталась непреклонна. В общем-то, в данный момент я и ощущал себя полностью беспомощным, однако уже после первой ложки крепкого, наваристого, еще теплого бульона почувствовал значительное улучшение в самочувствии.

— Бог мой, сколько же вы не ели? — проговорила медсестра, наблюдая за тем, с какой поспешной жадностью я глотаю бульон.

С непривычки горло отказывалось мне подчиняться, поэтому я давился, откашливался и снова тянул рот к ложке. Понимая, насколько жалко выгляжу, я пытался сдерживаться, но ничего не мог с собой поделать. Желудок яростно требовал пищи.

— Не помню, — второпях проглотив очередную порцию, выговорил я. — Долго…

— Да, похоже, не сладко вам пришлось. Но не спешите так, больной, а то я за вами едва поспеваю. А вообще, я рада, что вы пришли в себя именно в мою смену. Доставили вас сюда тоже как раз в мое дежурство и я сама вас принимала. — Она весело мне улыбнулась и, многозначительно приподняв темную изогнутую бровь, поинтересовалась: — Та девушка ваша подруга?

— Лора? — Я не сразу понял, что она имеет в виду, но догадавшись, сделал отрицательный жест головой. — Нет. А почему вы спрашиваете?

— Да так… — Поднеся к моему рту ложку, она с интересом посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц и насмешливо произнесла: — Она такая молоденькая, почти ребенок… Знаете, больной, очень она за вас переживала и не отходила ни на шаг. Ни доктор, ни медсестры не могли ее отсюда выгнать, вот я и подумала…

— Лора сильно привязана к моей дочери, вот и все, — нахмурился я. — К тому же она осталась совсем одна и мы для нее единственные близко знакомые люди.