Я не курил с прошлой ночи, а потому увидев его, в первую очередь направился к нему. Марта помогла мне справиться с выданной Трэвисом пластиковой картой, которой я и оплатил пачку сигарет. Пока я тыкал пальцами в кнопки, она взяла нам обоим кофе, после чего мы устроились за одним из столов в самом дальнем углу комнаты. Сидя друг напротив друга, мы провели в ней следующие полтора часа.

— Так и думала, что ты не бросил курить, — пододвигая ко мне переполненную пепельницу, с лукавой улыбкой произнесла Марта. Она отпила глоток кофе, обвела взглядом комнату с облупившимися темно-серыми стенами и прибавила: — Здесь что-то вроде места для отдыха и курилки одновременно. Таких на этаже еще три, но ты со временем освоишься и сам их найдешь. Эта самая дальняя и потому самая тихая, так что рекомендую. Людей тут обычно меньше всего.

— Спасибо. — Усмехнувшись ее словам, я достал из пачки сигарету и прикурив, с удовольствием затянулся. Почти все это время я не сводил с нее глаз. — Вообще-то до того, как попасть сюда, я не курил два месяца. Сигареты, так же как и еду, достать стало сложно, но если с отсутствием еды я еще хоть как-то мирился, то сигареты… Знаешь, сложно не курить, когда вокруг тебя весь мир катится к чертям.

— Да уж, прекрасно понимаю, о чем ты. Я и сама чуть было не закурила после всех этих событий. — Вдруг она тихо рассмеялась и, глядя в меня сияющим взглядом, воскликнула: — Черт, я так рада тебя видеть, Джон! Это единственное хорошее событие со времен начала эпидемии.

Я был благодарен ей за этот всплеск. Мне так много хотелось ей сказать, но с той минуты, как я познакомил их с Лорой, между нами установилась необъяснимая и как будто даже неловкая сдержанность.

Безусловно, мы оба испытывали от встречи радость, вот только после первых восторгов она постепенно перерастала в растерянность, эмоциональную скованность и отчуждение. Мы все больше говорили друг с другом общими, словно искусственными фразами и, очевидно, оба не понимали, как себя вести. Своим восклицанием она немного разрядила эту принужденную атмосферу.

— Я тоже безумно рад, Марта. Правда. Даже не могу выразить, насколько я рад тебя видеть. Честно говоря, я считал, что уже разучился улыбаться и совсем забыл, как это делается.

— Да уж, улыбка и смех теперь стали роскошью и расходовать их нужно предельно экономно, — пошутила она.

— Давно ты здесь?

— С середины января.

Тихо присвистнув, я отпил кофе.

— Давно. Подумать только, ты все это время была тут… Я… Черт, я считал, что ты погибла. В начале декабря на севере случилось нападение на лагерь. Ты ведь была там?