— Сейчас на месте наших домов пепелище, ты ведь знаешь?

— Знаю.

— Вы успели уехать с юга до того, как они…

— Нет, они добрались раньше. Мы уже собирались выдвигаться сюда, но задержались из-за родственника Роба. Впоследствии этот ублюдок, он и при жизни был ублюдком, но напоследок где-то заразился, а потом заразил Айлин…

— Нет! Боже, какой кошмар! — ошеломленно прошептала Марта.

— Да. Робу пришлось ее… — я запнулся, но все же выговорил: — Робу пришлось в нее стрелять. Он настоял, что сделает это сам. Потом мы ее похоронили. Все произошло за считанные часы до нашего отъезда.

— И как он теперь? Как он пережил это?

Опустив глаза в стол, я сжал челюсти. Все эти дни я старался не думать о Робе, но теперь, рассказывая о нем Марте, воспоминания и чувство вины вновь окатили меня волной сокрушительной боли. В попытке взять себя в руки, я прикурил новую сигарету и жестко выговорил:

— Он погиб девять дней назад. Тоже заразился. Последнее, что я видел, прежде чем отъехать от дома, где мы скрывались два прошедших месяца, это как одна из тварей напала на него. Он сам к ним побежал. После смерти Айлин Роб был немного не в себе. Немного не в себе… — отрешенно повторил я и, подняв наконец голову, воскликнул: — Что я говорю? Он свихнулся, Марта! Съехал с катушек, понимаешь? Поначалу был обозлен на всех, потом то становился как пятилетний ребенок, то впадал в полное безразличие, а к концу декабря огорошил меня тем, что Айлин жива и вот-вот вернется. Мы тогда жили в метро… Черт, мы почти месяц прожили в метро с крысами и… — Я говорил все быстрее, будто хотел рассказать ей обо всем сразу, но не знал, как облечь целое полчище мыслей в несколько слов. Замолчав, я снова опустил голову, сделал пару затяжек и тихо проговорил: — Ладно, не важно… Я хотел сказать, что в его восприятии Айлин каждый день уходила по каким-то делам пока он еще спал и потом целыми днями он ждал ее возвращения. На следующий день все повторялось по новой и так до бесконечности. Ну а через месяц где-то он заявил, что она к нему вернулась и там уже стала очевидна вся необратимость процесса.

— Мне очень жаль, Джон, — упавшим голосом пробормотала она. В нем было столько сочувствия и неприкрытого страдания, что я поднял на нее взгляд. — Я видела его всего пару раз, но этого хватило понять, что вы были друг другу больше, чем просто друзья. Прости, что заставила тебя заново все это вспоминать.

— Не извиняйся. — Кивнув на сидящих в комнате людей, я мрачно усмехнулся. — Готов спорить, даже в этом небольшом помещении каждый кого-то или что-то потерял. Такова наша новая реальность. Но ты права, Роб и Айлин были для меня семьей. Они оба дали мне гораздо больше, чем дали родители.